Испытание счастьем - Катерина Лазарева

Это неожиданно: я даже не думала о такой возможности. Его слова удивляют настолько, что я не нахожусь с ответом. Только озадаченно смотрю на Стаса, который, в свою очередь, не сводит глаз с меня.

— Мне уйти? — нарушает затянувшееся молчание он, давая понять серьёзность предложения.

— Нет, — всё ещё с трудом справляясь с его неожиданными переменами, спешу ответом я. Удивившись своему резкому отказу, наконец, прихожу в себя. И уже более осмысленно поясняю ответ и себе, и ему: — В смысле, не сегодня. На сегодня у меня не было особенных планов, так что я приберегу этот день свободы на будущее.

Я улыбаюсь. Меня переполняют небывалая уверенность и спокойствие. Что-то подсказывает: припасённый день ещё пригодится.

Кажется, Стаса тоже подбодрили мои слова. Хотя он ничем не даёт это понять, но я почему-то чувствую. Даже до того, как слышу заявление с нотками довольства в голосе:

— Тогда собирайся. У нас есть планы.

И тут я отчётливо понимаю, что Стас не мог иметь в виду что-то безобидное. Но, как ни странно, я чувствую предвкушение, как и в тот день, когда принимала его предложение о сделку. Предвкушение… Волнение… И осознание: несмотря ни на что, я могу доверять этому странному человеку.

*****

Я не задаю вопросов, пока мы едем в машине. Хочу пустить всё на самотёк и получить максимум неожиданных впечатлений.

Хотя различные предположения в голове всё равно мелькают. Но Стас увлекает меня в непринуждённый и занимательный разговор, а потому эти мысли остаются лишь на задворках подсознания.

Остановка в месте, похожем на аэродром, становится неожиданностью для меня. Эта догадка не приходила мне в голову, но я сразу воодушевляюсь. Это именно то, что нужно.

Прогулка по городу на самолёте… Уже одна мысль об этом захватывает дух.

— Ты заказал самолёт?

Я вспоминаю детскую мечту быть лётчицей. Тогда меня задевало, что это считалось мужской профессией. Хотелось доказать себе и другим, что и я могу. Теперь, конечно, всё по-другому. Со временем цели изменились.

Но сейчас детская мечта отзывается на сердце будоражащей ностальгией.

— В том числе, — неоднозначно отвечает Стас.

Его туманность начисто забывается мне, когда мы оказываемся за штурвалом. Я и раньше летала на самолётах, но редко. И никогда прежде не сидела на месте второго пилота. До этого момента в своих полётах я смотрела только через иллюминатор, толком ничего не видя из-под облаков.

Я чуть ли не всем телом чувствую, как громадная махина постепенно поднимается, рассекая воздух. Как сокращается расстояние с землёй. Я словно сама превращаюсь в самолёт и взлетаю вверх всем существом, с удовольствием любуясь на становящийся всё меньше город. Полёт занимает всё сознание, не отпускает. Это совершенно новые, ни на что не похожие и точно незабываемые впечатления.

Мимо мелькают крыши домов, верхушки деревьев, пики небоскрёбов и огни неспокойного и горящего даже днём города. А впереди различными оттенками голубого сверкает небо. Оно манит безмятежностью и приятной погодой. И я совсем не испытываю страха, только детский восторг. Меня радует, восхищает и удивляет всё. Включая и то, что Стас каким-то образом самостоятельно управляет самолётом.

Сейчас я как никогда осознаю, насколько же огромен и прекрасен мир. И сколько у меня возможностей, сколько жизни впереди для их реализации! Столько интересного…

— Теперь попробуй сама, — вдруг говорит Стас.

У меня перехватывает дыхание.

Я робко смотрю на него, не решаясь. Страх берёт своё, но есть и желание его преодолеть. Такое сильное, что я знаю: не прощу себе, если сдамся.

Словно прочитав мои мысли, Стас осторожно начинает отпускать штурвал, отклоняясь в сторону и многозначительно поглядывая на меня. И я, понимая, что от этого мужчины можно ожидать чего угодно, спешу перебороть свои сомнения.

Меня клинит лишь на долю секунды: когда я беру штурвал. Тут же возвращается паника. Но Стас накрывает мои руки своими, не позволяя отступать. От неожиданности задержав дыхание, я медленно выдыхаю. Не сопротивляюсь происходящему. Сейчас или никогда. Всё-таки мне уже двадцать один год. Пора брать от жизни всё.

Чувства разом обостряются. Каждой клеточкой тела я ощущаю Стаса рядом. Так, словно он часть меня. Это самое откровенное впечатление в моей жизни. И полёт, и руководство самолётом, и небывалое единение с человеком. Словно нечто сверхъестественное.

Я пребываю в воодушевлённом оцепенении, чувствуя, как моими руками управляет Стас, помогает вести самолёт. Несмотря на это, я словно сама вожу огромную махину по воздуху. Она сводит меня с ума. Но, несмотря на внутренний энтузиазм, внешне я напряжена и никак не могу расслабить руки.

— Доверься мне, — вдруг обжигающе шепчет Стас, чуть касаясь губами моего уха.

Сердце гулко колотится. По спине пробегается дрожь, непонятно чем вызванная: смыслом слов или тем, как вкрадчиво они сказаны. Словно подбираются в моё подсознание.

Я не могу ответить: фейерверк небывалых ощущений захлёстывает сознание, отнимает дар речи. Едва соображая, я просто делаю. Я позволяю себе и ему всё. Впускаю его. На этот момент мы становимся единым целым.

Я не знаю, что будет дальше, но ничего подобного даже близко я никогда не чувствовала. Это высшая степень доверия, которую только мог испытывать один человек к другому. Непостижимо и необычно. Нечто иное, что неподвластно контролю или объяснению. Словно взято из самых глубин подсознания, которые никем и никогда не пользуются. Но именно они могут захватывать всецело. Своей новизной и обезоруживающей силой ощущений.

Я и не подозревала, каково это: позволить другому человеку держать твою жизнь в руках. В буквальном смысле. Но сейчас всё именно так и происходит. Стас стал моими мыслями, действиями. Разумом, сознанием и душой. Он управляет происходящим, а я действую по его направлению. И это не вызывает страха и опасений — наоборот, странно будоражит. Адреналин и эйфория кипят в крови, вместе с контрастирующим и необъяснимым чувством расслабленности и умиротворения.

Я не чувствую себя ведомой. Наоборот, я и не подозревала прежде такого могущества и непобедимости в себе. Ощущение, что я покоряю не только небеса, но и весь мир.

Два часа полёта на самолёте пролетают внезапно. Но приземление не позволяет мне скучать по тому небывалому ощущению. Оно оказывается на крыше какой-то высотки.

Я не успеваю сформулировать вопрос, потому что практически сразу в глаза бросается накрытый на двоих стол. Блюда выглядят настолько аппетитно, что я тут же осознаю, как сильно проголодалась.

— Это нам? — тихо уточняю я, потрясённо глядя на Стаса.

Приземлившись, мы перестаём быть единым целым, возвращаемся к самим себе. И теперь мне немного неловко. Хотя ощущения от пережитого перекрывают смущение. Но всё же, заговорить с ним оказалось непросто.