Обольщение - Аманда Квик

Софи опустила глаза на свое вышивание.

— Если вы плохо спите, то есть более действенные средства. Бесс научила меня.

— Вы хотите предложить мне настойку опия?

— Нет, это слишком сильное средство. Сначала можно попробовать другие. Пожалуй, я приготовлю отвар. Я привезла с собой травы.

— Спасибо, Софи. Я лучше доверюсь своему портвейну. Я понимаю его, а он понимает меня.

Брови Софи изогнулись дугой.

— Что значит — понимает меня?

— Вы хотите, чтобы я был откровенен, мадам жена?

— Конечно. — Она удивилась такому вопросу. — Вам известно, что я предпочитаю доверительный разговор, без утайки. Это вам трудно говорить откровенно на такие темы, а не мне.

— Тогда я честно предупреждаю: причина моей бессонницы — не тот вопрос, который вам хотелось бы обсудить.

— Чепуха! Если вы плохо спите, уверена, найдутся средства получше портвейна.

— Вполне с вами согласен. Но все дело в том, моя дорогая, захотите ли вы дать мне такое средство.

Насмешка в его голосе заставила ее вздернуть подбородок. Она посмотрела прямо в его сверкающие зеленые глаза. И вдруг ее осенило.

— Ах, понятно, — заставила она себя произнести спокойно. — Я не подумала, что наше соглашение может вызвать такие физические трудности.

— В таком случае вы постараетесь освободить меня от данного слова?

Шелковая нитка в ее руках порвалась от натяжения, но Софи не отрывала невидящего взгляда от болтающихся концов.

— Я думала, вы уже успокоились, милорд, — проговорила она сдержанно.

— Вижу, вам здесь нравится, в Эслингтон-Парке, не так ли?

— Да, очень, милорд.

— И мне тоже. Но в то же время меня очень утомил наш медовый месяц. — Он допил остатки портвейна. — Чертовски утомил. Дело в том, Софи, что мы находимся в совершенно противоестественной ситуации.

Она вздохнула с глубоким сожалением:

— Не следует ли отсюда, что вы намерены сократить наш Медовый месяц?

Пустой хрустальный бокал треснул, сжатый в его руке. Граф выругался и стряхнул осколки с ладони.

— Из этого следует, — сделал мрачный вывод Джулиан, — что я хотел бы нормальных брачных отношений. И по обязанности и по желанию я на этом настаиваю.

— Неужели вам так не терпится произвести на свет наследника?

— Сейчас я не думаю о наследнике. Я думаю о нынешнем графе Рейвенвуде. И также о нынешней графине Рей-венвуд. Вам не понять моих страданий, Софи, только потому, что вы еще не знаете, что упускаете.

Софи вспыхнула:

— Нет нужды в столь презрительном снисхождении, милорд. Я деревенская девушка и росла рядом с животными. Меня просили помогать при родах, и мне доподлинно известно, что происходит между мужем и женой. И, честно говоря, я вовсе не считаю, что лишаюсь чего-то возвышенного.

— А я и не имею в виду какие-то радости ума, мадам. Я имею в виду чисто физические.

— Что-то вроде верховой езды? Пожалуй, от нее больше пользы. Когда скачешь верхом, непременно добираешься до нужного места.

— Наверное, настало время, чтобы вы наконец поняли, в какое место вам пора приехать. И оно вас ждет. Это спальня, моя дорогая.

Джулиан уже стоял на ногах и, прежде чем Софи поняла, что происходит, потянулся к ней. Он вырвал вышивание из ее рук и отбросил в сторону. Затем обнял ее и требовательно притянул к себе. Взглянув на его напряженное лицо, она поняла, что на этот раз ее ждет не воркование и легкий поцелуй в щечку со словами:» Спокойной ночи «.

Испугавшись, Софи уперлась руками ему в плечи:

— Прекратите, Джулиан. Я повторяю: не хочу, чтобы меня обольстили.

— — Напротив, я просто обязан вас обольстить. Предложенный вами проклятый договор слишком тяжкий груз для меня, малышка. Сжальтесь над своим несчастным мужем. Я умру от полного изнеможения, если придется ждать три месяца! Софи, довольно противиться.

— Джулиан, ну, пожалуйста…

— Тише, моя радость. — Он провел пальцем по контуру ее мягких губ. — Я дал вам слово. Я его сдержу. Я сдержу клятву, даже если умру. Но у меня есть право попытаться заставить вас изменить свое мнение, и я намерен это сделать. За десять дней вы могли бы уже привыкнуть к своей новой роли жены. Это на девять дней больше, чем позволяет любой другой мужчина в подобной ситуации.

Он вдруг жадно и требовательно прижался к ее губам. Софи не ошиблась. Этот поцелуй совсем не походил на прежние, которых она ждала каждый-вечер. Этот был жаркий и сильный. Она чувствовала, как смело его язык проник в ее рот. На мгновение тяжелая опьяняющая волна блаженства прошла по всему ее телу, но Софи, различив вкус портвейна в его дыхании, инстинктивно начала сопротивляться.

— Не двигайтесь, — пробормотал Джулиан, гладя ее широкой ладонью. — Только не двигайтесь и позвольте мне целовать вас. Это все, чего я сейчас хочу. Я хочу освободить вас от некоторых наивных страхов.

— А я и не боюсь вас, — быстро возразила она, совершенно испугавшись силы его рук. — Но я против того, чтобы уединенность моей спальни была нарушена мужчиной, которого я все еще воспринимаю как чужого.

— Но мы больше не чужие, Софи. Мы муж и жена. И нам пора стать любовниками.

Он снова прижался губами к ее губам, заглушив ее протесты. Джулиан целовал ее страстно, как бы впечатываясь в ее губы, пока Софи не задрожала. Как всегда в его объятиях, она замерла от какой-то странной слабости. Его руки скользнули ниже, лаская и прижимая ее к своему телу. Она ощутила его восставшую плоть и… в страхе вздрогнула.

— Джулиан? — Софи вопросительно посмотрела на него широко открытыми глазами.

— Вы ждали иного? — улыбнулся он с усмешкой. — В этом смысле мужчины не отличаются от животных. Вы сами, помнится, утверждали, что прекрасно разбираетесь в таких делах.

— Милорд, нельзя же запирать овцу и барана в одном загоне.

— Я очень рад, что вы это понимаете.

Он не отпустил ее, когда она попыталась высвободиться, обхватил широкими ладонями ее бедра и еще теснее, прижал к себе.

У Софи закружилась голова, когда она уже безошибочно почувствовала его непреодолимое желание. Ее юбки обвились вокруг его ног и накрыли икры. Он раздвинул свои колени и заключил ее между ними, как в клетку.

— Софи, малышка. Софи, моя дорогая. Разрешите мне… Должна же торжествовать справедливость…

Мольба, страстные и настойчивые поцелуи в подбородок, в шею, в оголенное плечо…

И Софи ответила ему. Она чувствовала себя морем: то прилив, то отлив. В конце концов, она ведь так давно любит Джулиана. И искушение сдаться наконец под его чувственным напором, отдаться той сладостной волне, которую он в ней поднял, было уже невыносимым. Бессознательно она обвила его шею руками и раскрыла губы навстречу его страстным поцелуям. За последние дни она многому научилась в искусстве поцелуя.