Одержимость - Лена Вечер

Глава 7

Я вижу, как Слава уходит, поток клубного дыма обволакивает его крепкую фигуру, и я больше не в силах его разглядеть. Вокруг мелькают спецэффекты, люди продолжают танцевать, а вкусные коктейли разносится по столам, но мне больше не хочется веселиться, как прежде. Я слушаю болтовню Юнадия и его друзей, но совсем не вникаю в суть разговора. Ведь я сама этого хотела, чтобы Слава ушёл, но почему мне тогда так грустно?

— Рит, о чём думаешь? — спрашивает Юнадий, замечая, что я полностью погружена в свои мысли и не улавливаю суть разговора, — почему взгрустнула?

— Тебе показалось, — устало отрезаю я, — может по домам?

— Родители потеряли? — в его южных глазах зажигается интерес.

— Нет, я живу без них, — безучастно отвечаю я.

— Одна?

— Да, одна.

— И не скучно одной-то?

— Нет, Юнадий, не скучно, времени нет скучать.

— Так ты деловая у нас, — довольно улыбается Юнадий, нежно взяв меня за руку.

— Есть чуть-чуть, — я залпом выпиваю бокал минеральной воды и наливаю себе ещё один. Нужно в срочном порядке выводить алкоголь из организма, потому что через несколько часов мне на работу. Завтра утром я буду жалеть, что не выспалась, но сейчас не хочу об этом думать.

— А молодой человек у тебя есть? — неожиданно задаёт он мне вопрос, сверкая горячими глазами.

— Нет, — качаю головой, — я свободна как ветер.

— С трудом верится, что такая красивая девушка и свободна.

— Вот видишь как тебе повезло, — смеюсь я, сквозь грустные мысли, — а у тебя есть кто-нибудь?

— Нет, я тоже, как и ты, свободен. Так что тебе тоже повезло!

— Да, это точно, — я снова устремляю взгляд на Юнадия и решаю, что к чёрту все мысли, когда со мной такой парень. Он остроумный и симпатичный. С ним весело. Мне нужно перестать заниматься самоанализом и расслабиться. Зачем вообще появился Слава и испортил мне весь отдых?

— Поехали, я тебя отвезу, — он машет перед моим лицом ключами от машины и зовёт за собой, по всей видимости поняв, что мне больше не удастся поймать его волну, как бы он ни старался.

Мы выходим из клуба, попрощавшись с друзьями и Владой, которая намерена танцевать до самого закрытия. Мерзкий предрассветный ветер забирается под короткое платье, мурашки бегут по телу, и я замерзаю; тёмно-синее небо с бледной прорисовывающейся оранжевой полосой на горизонте меня не радует, а наоборот, кажется угрожающим и моё настроение окончательно скатывается к нулю. Машина мчится на быстрой скорости, почти летит по пустым утренним улицам города, и я рада, что совсем скоро окажусь дома, в своей кровати.

— Зайдём к тебе на огонёк? — Юнадий пытается навязаться ко мне в гости, когда мы выходим из машины и останавливаемся у моего подъезда. Он явно жаждет продолжения нашего страстного танца в клубе. Почему у меня так хорошо получается морочить парням голову, окончательно не разобравшись в своих чувствах? Я подаю им надежды, а потом не знаю, как отвязаться от них.

— Нет, — твёрдо отказываю я, но его это мало волнует. Парень лишь сильнее хватает меня за талию, прижимая к своему молодому горячему телу.

— Посидим недолго, я обещаю. Мы даже пить не будем, — продолжает настойчиво уговаривать он.

— А что будем делать? — я вступаю в его игру, которая мне уже надоела, но только так я смогу от него отделаться.

— Поболтаем немного, а потом ты ляжешь спать, а я уеду, — неубедительно произносит он и я недоверчиво на него смотрю, а затем качаю головой, но Юнадий лишь сильнее ко мне липнет. Я чувствую сквозь ткань его брюк КАК он хочет со мной поболтать. Может он думает, что я всего лишь играю и набиваю себе цену, но я действительно не хочу.

— Нет, Юнадий. Уже светает и я жутко устала, мои ноги гудят, как и голова. Давай ты поедешь к себе, а я к себе домой? — безуспешно пытаюсь убрать его крепкие руки со своей талии, но он решительно хватает их в замок и дарит мне похотливую улыбку. У меня больше нет ни сил, ни желания играть в его игры, я пробую оттолкнуть парня от себя, но у меня ничего не получается, а его это лишь сильнее раззадоривает.

Неожиданно рядом с нами проезжает машина, так близко и быстро, что брызги от огромной лужи летят в нашу сторону. Я оказываюсь практически мокрой с головы до ног, а белый костюм Юнадия покрывают черные расплывшееся пятна.

— Эй! — кричит он вдогонку автомобилю, которого и след уже простыл. Затем льётся ручей нецензурной брани. Он так зол, что его речь приобретает чеченский южный акцент.

— Успокойся, кто бы это ни был, он всё равно тебя не слышит, — я слабо улыбаюсь, пытаясь утихомирить его пыл.

— Дороги пустые, а он мчится по лужам, да ещё рядом с нами! — не успокаивается Юнадий.

— Мне срочно нужно в душ, — я показываю жестом на себя и всё становится ясно.

— Я понял, — Юнадий нехотя соглашается, — с тебя капает грязная вода, мне хоть в этом плане повезло больше.

Я, воспользовавшись моментом, дарю ему быстрый поцелуй и выскальзываю с его объятий, которые на тот момент оказываются расслабленными.

— Мы увидимся завтра? — кричит он мне вдогонку, но я лишь незаметно киваю и исчезаю в дверях подъезда.

Утро наступает слишком быстро, я его ещё не ждала. Будильник противно запищал, я отлепила глаза и села в кровати. Рабочие будни никто не отменял. В такие моменты я всегда жалею, что всю ночь напролёт веселилась и пила, но успокаиваю себя мыслью, что в воскресенье обычно не так много посетителей в ресторане, поэтому возможно мне и удастся немного вздремнуть. Я привожу себя в божеский вид, насколько это реально, хоть глаза остаются сонными и красными. Хорошо, хоть голова не кружится и весь выпитый алкоголь выветрился.

Накрыв голову капюшоном, я вышла из дому. Начинался унылый дождь, а возвращаться обратно за зонтом мне не захотелось. Решила добежать до метро, и взбодриться заодно. Я ускорила шаг и хотела поскорее скрыться в толпе большого города. Мне нравилось это ощущение — затеряться в толпе, где никому нет дела до твоих чувств, где ты плывёшь в потоке со своими мыслями. Эта монотонность успокаивала, потому что я не хотела думать о вчерашней ночи. Но моим планам не суждено было сбыться, потому что мой путь перегородила чёрная иномарка, которая на долю секунды мне показалась знакомой.

— Рита! — дверца машины приоткрывается, и я