Невеста к Рождеству - Кэрол Аренс

Они ехали в арендованном экипаже. Фелиция не сдержалась, открыла окно и подставила лицо ледяному ветру. Первый глубокий вдох позволил ощутить запахи озера Уиндермир, второй — более тонкие ароматы хвои, напомнившие о приближающемся Рождестве.

Лошади мчали ее в Скарсфелд, в новую жизнь. Какой бы она ни стала, Фелиция считала, что сделала правильный выбор, в любом случае это будет лучше перспективы до конца дней держать в руках спицы и часами просиживать в кресле-качалке.

Более того, она до сих пор ощущала прикосновение губ Исайи, отчего ее решение казалось еще более правильным.

— Ты совершаешь ошибку, Фелиция. У меня мурашки бегут по шее. Мы недолго пробыли в городе, но и за это время я слышал, что люди нелестно о нем отзывались.

— Насколько нелестно?

— Говорили, что он постоянно мрачен и нелюдим. Полагаю, такой человек тебе не подходит.

— Пустая болтовня… Удивлена, что ты обратил на нее внимание.

Смирившись с тем, что придется прервать увлекательное занятие, Фелиция закрыла окно и перевела взгляд на кузена.

— Тебе следует быть более оптимистичным, Питер.

— Я как раз об этом и говорю. Ты порой видишь хорошее даже там, где его нет. Боюсь, ты смотришь на мир сквозь розовые очки.

— Не знаю почему, но твои слова меня обижают.

— Я желал вовсе не этого, я призываю тебя здраво оценить ситуацию. Этот мужчина не для тебя, тебе нужен человек более жизнерадостный.

— Конечно, он ведь поцеловал не тебя, — пробормотала под нос Фелиция.

— Что ты сказала?

— Не важно. — Она надеялась, Питер не усомнился в ее способности принимать разумные решения, хотя, возможно, она в розовых очках. — Я стараюсь видеть позитивные стороны людей и… событий, но это вовсе не влияет на мою способность планировать дальнейшую жизнь.

Свою и Абигейл.

Пусть кузен смотрит на нее с подозрением, она не раскроет ему секреты, доверенные лордом Скарсфелдом. Какое бы мнение ни сложилось у кузена, она не выдаст причину, по которой выходит замуж.

— Ты говоришь, я смотрю на мир сквозь розовые очки, но на твоих глазах шоры. Виконт сделал мне предложение подобающим образом, и я его приняла, мама бы это одобрила.

— Но почему ты так поступила? Объясни ради всего святого.

— Настанет день, когда и ты, и сестры создадут свои семьи, а я не хочу быть старой девой-приживалкой и обузой для всех.

— Каждый из нас будет рад принять тебя в своем доме.

— Я знаю, но это не сделает счастливой меня. Не хочу просыпаться каждое утро и думать, сколько еще жалости и сочувствующих взглядов мне придется вынести. — Она пожала руку Питера. — Я хочу лишь того, что и все нормальные женщины.

— Не думаю, что существует еще одна девушка, желающая связать свою жизнь с лордом Скарсфелдом.

— Видимо, потому, что он не целовал их в кончик носа. — На этот раз Фелиция произнесла отчетливо каждое слово.

— Что? — Питер открыл рот так широко, что челюсть, казалось, упадет на колени. — Что он сделал?

— Вот так. И это было очень приятно, учитывая, что ты считаешь его огром. Я прослезилась, и он помог мне избавиться от слезы.

— Ты плакала из-за него? И это еще до венчания! Теперь я вижу, что разум твой затуманен.

— Я расплакалась от чувств, потому что он искренне признался, каковы причины столь спешной свадьбы, но тебе я о них не расскажу. И еще он мне улыбнулся. Поверь, я увидела под маской хмурого человека совсем другого. Виконт сделал мне предложение стать его супругой от всего сердца, на это я никогда и не надеялась. Ты еще не видел кольца, которое он, между прочим, выбрал сам. Оно не могло быть лучше, даже если бы я сама его придумала. Поверь мне, Питер, я не мечтала, что у меня в жизни будет такой момент.

Кузен несколько раз моргнул, но промолчал. Конечно, он мужчина и, вероятно, не понимает ее.

— И знаешь, ему не надо было вставать на цыпочки, чтобы поцеловать меня.

— Это правда, — наконец пробормотал Питер. — Если ты так уверена в верности своего решения, я поддержу его.

— Спасибо.

Кузен прекрасный человек. Ему было всего двадцать лет, когда он получил титул виконта Кливертона и взял на себя заботу о ней и сестрах. Неудивительно, что он беспокоился. В один день товарищи по играм стали предметом заботы, это, разумеется, нелегко.

— Ты помнишь, о чем мы говорили в поезде?