Безнадежно влип - Наталья Юнина

Наспех оделся и вышел на улицу. Славный будет новый год. Вот прям охеренный. Только хочу выйти за калитку, дабы вернуть возможно уцелевший Машин пакет, как на участок с этим самым пакетом заходит какой-то парень.

Глава 7

Глава 7

Несколько секунд мы смотрим друг на друга. Я – с явным недовольством, парень напротив – с неким подозрением. Это что и есть невыдуманный феячной Машиной фантазией мужчина, по отношению к которому неправильно с кем-то зажиматься? Мужчина? Да ну прям, парень лет двадцати пяти, напоминающий какого-то актера, в моднявой не по погоде одежке.

– Здрасте.

– Ты кто?

– Никита, – протягивает руку, а я чуть ли не фыркаю как обиженная девчонка, смотря на его неуместную улыбку.

– Я не спрашивал имени.

– А… ну окей. Кто я? Человек, – ухмыльнувшись, произносит парень, еще больше улыбаясь. – Иногда хороший.

– Ну тогда, иногда хороший человек, тебе к сведению – статья сто тридцать девятая УК РФ проникновение на частную собственность. Знаешь такую и чем грозит?

– Ладно, понял, не дурак. Я ваш сосед с самого крайнего участка.

– Это с какого?

– Который около родника.

– Развалюха с покатой крышей?

– Ну, уже нет. Нормальная крыша и почти не развалюха. Я так понимаю, это Машин пакет.

– Машин. Наш, – забираю протянутый пакет.

– А вы Машин папа? Она говорила, что вы очень строгий. Признаться, я думал, что она малость утрирует. Но я бы сказал, даже преуменьшила.

Хотелось бы сказать, что он меня провоцирует, но нет, ни намека на то, что сомневается в нашем родстве. Охренеть. Я теперь и папаша двадцатилетней полторашки.

– Да… отец. Вот думаю, как тут жила дочь моя в мое отсутствие? Не подскажешь, Никита?

– Да хорошо жила. Точно не буянила и вела себя как самая порядочная из всех, кого я знаю. Извините, а вас как зовут?

– А она не сказала?

– Нет.

– Миша.

– Ну, приятно познакомиться, – вновь протягивает руку, на что я все же пожимаю ее в ответ.

Я не ценитель мужской красоты, но одно могу сказать точно, Никитос отмороженный нос, смазлив. И мне совершенно инородно видеть такую морду зимой в поселке, большинство домов которого без условий для жизни в такую пору. Такие как стоящий напротив меня парень не могут ходить в деревянный уличный туалет. А дом около родника всегда был почти заброшенным и проживал там какой-то дед. Такс, кажется, я получил ответ на свой вопрос, как Маша могла с ним познакомиться. Где-то он накосячил, вот и отправили родители в глушь. Он явно подкатывает к Маше, чтобы испражняться не на морозе, а в мой унитаз. Нет, дорогой друг, не для твоей жопы я его ставил.

– Подожди. Ты в туалет сюда, что ли, ходишь?

– В каком смысле?

– В мой дом. У меня санузел есть.

– Не, у меня при виде вас, конечно, очко малость сжалось. Немного страшно, но не так, чтобы обосраться. Я к Маше сюда хожу. В смысле пришел, – улыбаясь, произносит Никита, а меня от его улыбки начинает потряхивать. На хрена он постоянно лыбится?

– Зачем ты к ней пришел? – ну давай, спроси еще не желает ли он ее трахнуть.

– А вам как, правду или надо красиво говорить? – да уж, и не прикопаться. Он даже не старается выглядеть лучше, как делают если не все, то почти все.

– Правду.

– Ну я надеялся на встречу нового года вместе. Но тут приехали вы и уже не получится.

– Однозначно не получится.

– Ну а Машу-то можно увидеть?

– Нет. Она болеет, – чувство такое, что я реально ее папаша, не отпускающий дочку погулять.

– Чем?

– Простудой.

– Утром была нормальная. Странно, – задумчиво произносит парень, почесывая затылок. И только сейчас до меня дошло. Утром? С чего им видеться утром? Ну, если только просыпаться вместе.

– А вирусы не спрашивают.

– А в дом-то зайти можно?

– Зачем?

– С Машей поговорить.

– Нельзя. Я же сказал, что она болеет. Когда выздоровеет тогда сама выйдет.

– Ну, окей. Она мне селедку под шубой должна была сделать. Вы не в курсе, приготовила или нет? – ах ты ж падла, селедку ему еще подавай. Кукиш тебе на постном масле.

– Нет. Не успела.

– Жаль. О, Швепс, – смотрю на то, как в калитку вбегает собака, недавно покушавшаяся на мою ногу. К моднявому она явно настроена более позитивно, судя по виляющему хвосту. Определенно, она его знает.

– Что ты делаешь? – убираю в сторону пакет, как только нежданный гость тянется за ним.

– Собираюсь кормить собаку. Куриные шейки в пакете для него. Маша их ему всегда покупает.

– Надо же, а чего ж не мраморную говядину? – произнес громче, чем стоило, не скрывая издевки в голосе.

– Что?

– Ничего. Это риторический вопрос.

Смотрю, как моднявый достает из-под досок собачью миску и меня начинает потрясывать от злости. Он не просто знает, где и что лежит. Он реально частый гость в моем доме. Маша не врала. И это неимоверно выводит из себя.

– Ну, я тогда пойду, – давно пора. – Вечером, если что, забегу. С наступающим.

– И тебя.

Удостоверившись, что моднявый свалил, перевожу взгляд на собаку, доедающую приличную порцию еды. Интересно, скольких еще собак Маша собрала вокруг себя? Не удивлюсь, если таких десятки и все бабки, не пойми откуда взявшиеся, она спускает на бездомных собак.

Перевожу взгляд на вибрирующий мобильник. А вот и явный источник денег.

– Ну что, как там у вас дела?

– Восхитительно. Скажи мне, это ты сдала Машины украшения в ломбард? Ну или каким образом у нее появились деньги?

– Ага. Я несколько штучек сдала, а браслет с бриллиантами она мне подарила, – ну вот как на это реагировать? – Миш, я чувствую флюиды твоей злости. Не надо, пожалуйста. Ну не могла я ей не помочь. Вот у меня есть ты, а у нее кто? Миш?

– Мне пора. Дел много.

Кладу трубку и заношу пакет в дом. И стоило мне только взглянуть на купленные продукты, как снова вернулось раздражение: шампанское, икра, креветки и тарталетки. Мда… а замашки царские никуда не делись.