Мадина - Николь Келлер

– Но как же… Вам же с утра на работу, вы же отвечаете за жизни людей. А я… могу и потерпеть, ничего страшного, – снова пробормотала, смущаясь присутствия Льва.

Послышался неопределенный смешок, от чего я все же поднимаю свой взгляд к лицу мужчины, и вижу в его глазах сменяющие друг друга эмоции: разочарование, тоску и …злость. Пугаюсь, принимая все на свой счет, хочу инстинктивно от него отодвинуться, но в этот момент его лицо снова становится спокойным и ничего не выражающим.

– Маша, давай я помогу тебе лечь на живот и помажу спину, мазь немного облегчит твое состояние, и ты сможешь еще поспать, – мягко произносит врач.

– Нет! – довольно поспешно отвечаю я. От чего снова смущаюсь и прикрываю рот рукой, в очередной раз заливаясь краской. – Я сама.

– Маша, перестань…– начинает Лев.

– Пожалуйста, – я все же поднимаю взгляд и умоляюще смотрю на него, надеясь, что он все прочтет по моим глазам. И слава Аллаху, Лев – очень понятливый мужчина: со вздохом, закатывая глаза, он отворачивается и ждет, пока я перевернусь на живот.

Вздрагиваю, когда моей спины касается шершавая рука, размазывая холодную мазь.

– Придется потерпеть, маленькая. У меня кончились перчатки, а руки все сухие и шершавые от спирта, которым я щедро обрабатываю их перед операциями, – извиняясь, произносит Лев.

– Все в порядке. Просто мазь холодная, это все от неожиданности. Спасибо вам, что возитесь со мной. Я даже и не знаю, как вас благодарить, – смущаясь, произношу я.

– Простого «спасибо» и твоего выздоровления будет достаточно, – я слышу улыбку в голосе этого мужчины, и почему-то хочется улыбаться ему в ответ. – Я закончил. Полежи так еще немного, пусть мазь впитается. Я оставил таблетку и стакан воды, выпьешь через полчаса. Не забудь! Я проконтролировать не смогу, мне пора бежать на работу. Постарайся лишний раз не двигаться, тебе положен постельный режим. Завтрак найдешь на плите. Вот здесь мой номер телефона, если что, звони.

– Спасибо, но боюсь, он мне не поможет – у меня нет телефона.

– Понятно, – протягивает Лев и выходит из комнаты.

А я неожиданно задумалась. А действительно, чем я могу отблагодарить этого мужчину? То, что моя совесть не позволит пользоваться его добротой безвозмездно – однозначно.

Лев

От мыслей об этой необычной девочке Маше с восточной внешностью меня спасали операции, идущие одна за другой. Во время работы я всегда отключался и сосредотачивался на пациенте, лежащем на операционном столе, оставляя все мысли и эмоции за дверьми операционной.

Но вот последняя операция позади. В коридоре меня ожидают товарищи бандита, из которого я только что извлек пулю.

– Что скажете, доктор? – спрашивает один из них, очевидно, самый главный. – Удалось подлатать нашего Илюху?

– Состояние стабильное, но тяжелое. Если больше не будет участвовать в подобных разборках, то вполне возможно доживет до старости. Но я бы советовал провериться у кардиолога: сердце сильно скакало во время операции. В следующий раз может и не пережить. Скоро мы переведем его в реанимацию и, как только он придет в себя, я переведу его в обычную палату и тогда вашего друга можно будет навестить, – обыденно сообщаю о делах прооперированного.

– Спасибо, доктор, мы тебя поняли. А это тебе за сверхурочные, – и протягивает мне пачку зелени, перетянутую резинкой. Мне становится противно. Хочется швырнуть ему эти деньги в рожу и пойти нажраться до зеленых соплей. Но это не поможет. Проходили, знаем. Да и этот браток тут совершенно не при чем: он благодарит меня так, как привык, как принято в его мире. А отвращение – оно сидит внутри меня, и оно адресовано к самому себе.

– Спасибо, но не нужно. Это моя работа, – пытаюсь отказаться. На что глаза бандита прищуриваются, и он произносит все тем же обманчиво – спокойным голосом, но при этом в нем сквозит холод:

– Нехорошо, не стоит нас обижать, мы же от чистого сердца, да и Сизый рекомендовал тебя, как толкового эскулапа. Не разочаровывай нас. А за братишку спасибо, – и с этими словами, все-таки впихнув со смешком мне в руку деньги, вся эта компания гордо идет к выходу.

Провожаю их взглядом, надеясь больше никогда не увидеть, достаю из кармана телефон с мыслью позвонить Маше и резко торможу. Вспоминаю ее слова о том, что у нее нет телефона. Черт! Ладно, надо будет решить этот вопрос.

Что же с ней все – таки произошло? Она очень боится, но чего? Или правильней будет спросить, кого? Ее травмы и поведение говорят о том, что Машу кто-то избил. Попытаюсь разобраться, аккуратно расспросить, но чуть позже, когда она немного привыкнет и поймет, что мне можно доверять.

Почему я с ней вожусь? Понятия не имею. Но что-то меня в ней зацепило. Может, эти испуганные глаза олененка? Может, этот взгляд, который цеплялся за каждого с мольбой защитить? А может, это ее поведение храброго котенка, который не боится большой и грозной овчарки, пытаясь противостоять ей.

– Лев, – окликает меня Арсений, когда я уже почти дошел до кабинета. – Как прошла операция?

– Успешно, пулю извлек, на днях, надеюсь, переведем в палату, – привычно отчитываюсь о проделанной работе перед партнером.

– Отлично. Хорошо, что не подкачал, это были очень серьезные люди, с ними нельзя ссориться.

– Да уж, я заметил, – неопределенно хмыкаю я.

– Отметим? У меня есть сегодня целый свободный вечер, – предлагает Арсений.

– Опять Таня весь мозг вынесла? – усмехаюсь я. Таня – это гражданская жена Арсения. Насколько я знаю из пьяных рассказов моего партнера, они вместе уже Бог знает сколько, он отбил ее у какого-то бизнесмена, она развелась с мужем и ушла к Арсению. Но эйфория от его победы длилась недолго: она всеми силами пыталась затащить его в ЗАГС, а он сопротивлялся, как мог. Отсюда скандалы со стабильностью в каждые две недели, которые превращались в торнадо сокрушительной силы в дни ее ПМС. Тогда Арсений просто уходил в загул: реки алкоголя, элитные девочки и хороший клуб. Да, он не был образцовым семьянином, да и не собирался им становиться. Он отбил ее для удовлетворения собственного эго, но о любви и верности речи не шло. Мне кажется, что он вообще любит только деньги.

Но сегодня я не хотел составлять ему компанию, о чем ему и сообщил.

– А что так? Неужели кто-то появился? – с подозрением спрашивает Арсений.

Я начинаю раздражаться. Терпеть не могу, когда кто-то