Чудесная чайная Эрлы - Варвара Корсарова

– Звучит соблазнительно, – улыбнулся комиссар. – Спасибо за приглашение. Но я не люблю чай. Предпочитаю кофе.

– Поверьте, мой кофе вам тоже придется по вкусу. Но только... когда я теперь попаду в лавку? – закончила я упавшим голосом.

Глава 4

Старое постановление

Комиссар шумно вздохнул и устало потер бровь.

– Вы знаете законы, Эрла. Судебное разбирательство проводится в два этапа. Через неделю состоится первое слушание. На нем коронарий – чиновник, который расследует смерти при необычных обстоятельствах – установит, была ли смерть насильственной, была ли задействована магия и кто является главным подозреваемым. И если за это время не найдется доказательства вашей непричастности, коронарий назовет вас виновной. Вы останетесь в тюрьме еще на пару недель на доследование, а потом второй этап – суд и приговор. Все проводится очень быстро.

– Да... знаю, – прошептала я севшим голосом.

Закон нашего королевства основан на презумпции вины. Это значит, что в лапы судейских лучше не попадаться – тебя так или иначе обвинят, и выкрутиться очень сложно. Особенно если у тебя нет денег на умелого стряпчего.

– Завтра к вам придет городской поверенный. Но он – человек бургомистра, а господин Снобс вам не благоволит.

– У бургомистра были с Бельмором общие делишки. Он имеет долю во многих его предприятиях. Теперь, когда Бельмор вышел из игры, Снобс захочет заграбастать его часть, – рассуждала я вслух. И встрепенулась: – А где был бургомистр, когда случилось нападение на Бельмора?

– В ратуше. Встречался с советниками и просителями. Его видели человек двадцать. Нет, Эрла. Как бы вам ни хотелось обвинить бургомистра, он непричастен. По крайней мере, напрямую. Нанял ли он преступного витамага? Бургомистр опаслив и осторожен, а говорят, «доверишь тайну – доверишь жизнь». И, сдается, бургомистр больше потеряет, чем получит в случае смерти партнера. Бельмор все оставил жене, а она делиться не захочет.

– А его жена...

– У нее тоже есть алиби. Эрла, я сделаю все, что смогу. Но и вы не падайте духом. Завтра я передам вам свод законов. Отмечу те, что вам следует хорошенько изучить. Больше я ничего не могу вам сказать – меня связывают обязательства.

Комиссар со стуком опустил кружку на стол, как бы ставя точку.

– Посетители к госпоже Ингольф! – громко сообщил надзиратель.

К решетке торопливо подошли два самых дорогих для меня человека. Я не сдержала радостного упрека:

– Алекса! Петер! Ну наконец-то!

Алекса озиралась, брезгливо оттопырив нижнюю губу. Ей уже приходилось бывать в полицейском участке в качестве мелкой нарушительницы, и она считала, что знает все местные порядки. Однако ей было сильно не по себе.

Странно было видеть элегантного Петера в обшарпанном тюремном помещении. Мой друг держался с достоинством, но заметно волновался: без конца поправлял галстук, карие глаза под круглыми очками встревоженно помаргивали.

Когда мои друзья увидели, что я коротаю время в обществе комиссара, закусывая пирожками и сыром, их лица вытянулись от удивления, и выглядело это столь комично, что я фыркнула.

– Эге, подруга! Да ты времени зря не теряешь, – сказала Алекса. – И чего, спрашивается, мы неслись к тебе сломя голову? Тебе и без нас тут хорошо.

– Не особо-то вы неслись.

– Нам пришлось оставаться в чайной, пока «клопы»... простите, комиссар... пока полицейские шарили по всем ее углам.

– Добрый вечер, комиссар Расмус, – поздоровался всегда вежливый Петер. – Я Петер Грюн. Мы пришли навестить нашу подругу. Но надеемся, что вы разрешите нам увезти ее домой.

– Добрый вечер, господин Грюн, – комиссар поднялся и вышел из камеры. – К сожалению, это невозможно. Госпожа Ингольф останется тут. Если вы принесли ей передачу, оставьте у надзирателя для досмотра. Сейчас можете провести с госпожой Ингольф двадцать минут.

– Комиссар, что вы делаете для того, чтобы Эрлу отпустили? – не отставал Петер. – Она ни в чем не виновата, это ясно как день. Все жители города готовы за нее поручиться.

– Боюсь, факты не на ее стороне, господин Грюн. Но мы разбираемся, – комиссар отвечал без каких-либо эмоций.

От досады я сжала пальцы в кулаки: минуту назад Расмус болтал со мной как друг, но теперь опять превратился в полицейского. В его голосе не слышно ни капли участия, а в его взгляде нет ничего, кроме безразличной отстраненности.

– В топку факты! – выругалась Алекса. – Не будьте ослом, комиссар. Ее единственная вина в том, что она сказала Бельмору пару ласковых, а потом сидела в лавке, пока какой-то чокнутый залетный витамаг разделался с Бельмором. Кстати, за каким дьяволом старикана понесло на Ржавый пустырь? Это не то место, куда ходят свежим воздухом подышать.

– Мы разбираемся, – все так же холодно повторил комиссар.

Стало ясно, что из него больше ничего вытянуть не удастся. Расмус коротко кивнул на прощание и ушел.

Алекса уселась на скамью рядом со мной, взяла пирожок и покачала головой:

– Комиссар принес тебе еды? Какой клоп его укусил? Да еще сидел и болтал с тобой, как дружок разлюбезный!

– Не знаю. Он был весьма обходителен.

– Эрла, тебе не стоило разговаривать с ним без поверенного, – нахмурился Петер.

– Где я его возьму? Ко мне приставят защитника, но все местные поверенные не смеют ослушаться бургомистра, и если Сангвинию вздумается отправить меня за решетку, то так и будет. Бургомистр мстителен, он не забыл, как моя бабушка публично его отчитывала.

– Я напишу в столицу, и к тебе приедет лучший поверенный из королевской гильдии защитников.

– Петер, не надо. Это стоит немалых денег, а у меня... – я осеклась. Конечно, Петер будет предлагать оплатить услуги поверенного. Как же это неловко! Но сейчас не до щепетильности, и гордость в моем положении – помеха.

☘️

С Петером мы дружим с детства. Я училась с его сестрой Полли в пансионе, наши кровати в дортуаре стояли рядом. Когда Петер приходил проведать сестру, мы втроем играли в саду, в вольный день