Поцелуй герцога - Элоиза Джеймс

— Люси с лентами на ушах или на хвосте не очень-то симпатична, — твердо заявила Джорджиана.

— Знаешь, что больше всего беспокоит маму? Мне кажется, она боится, что Люси назовут дворняжкой и подумают то же самое обо мне. Значит, банты для Люси и ленты для меня.

— Ты в состоянии заставить замолчать любого, кто скажет подобное. Возможно, мама и приходит от тебя в отчаяние, Оливия, но мы обе знаем: приди тебе в голову мысль сыграть напыщенную герцогиню, ты сделаешь это лучше любого другого.

— Правду не всегда удается скрыть. Посмотри на бедного Руперта и его стебель сельдерея.

— Произошедшее в библиотеке кажется мне странным. После бесед с замужними дамами я поняла, что мужчинам нужна лишь женщина и немного уединения.

— Очевидно, Руперту нужно больше, чем просто пленница и диван. Но не уверена, что то же самое относится к остальным представителям мужского пола.

— Что ты сказала после всего случившегося?

— Ничего. Пообещала Руперту, что никому не расскажу, ты не в счет. Его отцу следовало бы знать: утенок не может стать орлом.

— И Руперт тебя послушался?

— Во всем, — радостно заявила Оливия. — Он едва держался на ногах — думаю, в будущем ему лучше пить только сидр, — но сумел отвесить поклон и не упасть, а потом ушел, так что никто и не заметил, что его два самых важных органа не работают.

Джорджиана вздохнула.

— Нельзя так говорить.

— Прости. Просто вырвалось.

— Подобные слова не подобает произносить леди.

— Ты прямо как мама. Довольно о моих недостатках. За всеми этими оживленными разговорами о твоем возможном превращении в герцогиню Сконс, мама упомянула о леди Сесили Бамтринкет?

— Какое странное имя. Нет.

— Так вот, герцогиня Сконс, автор «Зеркала для идиотов», видимо, согласилась со словами Кантервика и решила, что ты можешь стать подходящей парой для ее сына. А леди Сесили, которая, насколько я поняла, сестра вдовствующей герцогини, представит нас ее светлости. Но самое неприятное — нам придется встретиться с самой великой хранительницей приличий, герцогиней благопристойности…

— Перестань!

— Прости. — Оливия наморщила нос. — Когда я несчастна, то начинаю нести чушь. Знаю, это ненормально, но я просто не могу плакать, Джорджи. Предпочитаю смеяться.

— А я бы плакала. — Джорджиана легонько потянула прядь волос Оливии. — У меня слезы на глаза наворачиваются при мысли о том, как Руперт стягивает штаны.

— Это было хуже, чем я представляла. Но в то же время Руперт такой добряк, бедный дурень. В нем действительно есть что-то милое.

— Как хорошо, что ты можешь оценить его достоинства! — с наигранной веселостью произнесла Джорджиана.

Оливия насмешливо взглянула на нее.

— В любом случае, — поспешно добавила сестра, — подобная близость всегда оставляет чувство неловкости. Большинство вдов отзываются о ней с крайним пренебрежением.

— Подумай о Джулиет Фолсбери и ее Лонгфелло. Вряд ли она сбежала с ним из-за его познаний в садоводстве. Но поскольку на рассвете Руперт отправится на войну, нас с Люси отвезут за город на встречу с герцогом Сконсом и его матерью.

— Прекрасно. — Глаза Джорджианы потемнели. — Скорее бы увидеть выражение скуки на его лице, потому что придется сидеть рядом со мной.

Оливия легонько щелкнула ее по носу.

— Просто улыбайся ему, Джорджи. Забудь о правилах и смотри на герцога так, будто он тебе нравится. Кто знает, возможно, так и случится? Улыбайся так, словно ты свинья, а он корыто с едой, обещаешь?

Джорджиана улыбнулась.