Окончательно? - Бесповоротно! - Галина Валентиновна Чередий

— Должно быть медленно… нежно… я хотел… — хрипит у моего рта Арсений, прерывая поцелуй лишь на краткие мгновенья, — … все правильно…

— Сейчас… сейчас… сейчас… — повторяю я вслед за своим сердцем, дергая его ремень и бесцеремонно проталкиваю руки под ткань, царапая кожу и стремясь избавиться любой ценой.

— Сейчас, — сдаваясь, шепчет Арсений. — Моя торопыжка… моя девочка сладкая.

Он отстраняется, чтобы окончательно освободить дорогу для слияния нашего безумия, и, потеряв лишь частично контакт, мы оба дрожим, как в лихорадке.

Быстрее-быстрее-быстрее!

— Потом… я сделаю все как надо, — обещает не столько мне, сколько себе Арсений, и голос у него скрипучий и измученный, как у умирающего от жажды.

Рывок, и я без белья. И вот оно — это тягучее плавное и бесконечно напористое движение его бедер, приносящее облегчение, наслаждение и новый виток чувственной боли. Потому что мне нужно больше. Сейчас. Всегда. Цепляемся друг за друга отчаянно. Движения сумбурны и при этом бесконечно гармоничны. Мы одно целое, мы едины. И ослепительный экстаз простреливает нас навылет почти одновременно. Я успеваю еще воспринять и увидеть то краткое мгновенье, когда Арсений замирает в ожидании, убеждаясь, что мой сокрушительный оргазм уже неостановим. И только какую-то долю секунды спустя он срывается сам. И, о Господи, в этот момент он самое совершенное воплощение экстаза, которое я вообще могла бы вообразить. И другого видеть никогда не захочу.

Мы лежим обессиленные и ошеломленные, но по-прежнему не способные насытиться прикосновениями. И я знаю, что это лишь краткое затишье перед новым шквалом, который накроет нас совсем скоро. Не знаю обратиться он в «медленно-сладко-мучительно» или в «стремительно-обжигающе-крышесносно». Да и не это важно. Главное, что будет. У нас. Всегда.

— Обещай мне, — хрипло шепчет Арсений.

Все, что попросишь.

— Обещай, что никогда не лишишь меня этого. Права прикасаться к тебе. В чем бы ни был повинен. Как бы не накосячил. Чего бы не наворотил. Наказывай, как хочешь, хоть ногами пинай, хоть словами последними костери. Но только не отнимай этого, или я сдохну, Васюнь.

Не могу даже в страшном сне представить, что смогла бы. Целую его с закрытыми глазами, наощупь обещая все-все без слов.

— Если настанет день, когда ты не захочешь меня коснуться, умру я, — признаться в этом так же просто, как дышать, и даже легче.

Мышцы Арсения резко сокращаются, сжимая еще сильнее, хотя и так едва могу дышать.

— Тогда мы имеем все шансы жить вечно!

— Не нужно мне никакое вечно! — улыбаюсь я ему в шею. — Просто вот так!