Элита «Эмпайр-Хай» - Айви Смоук

– Я ничего не вижу.

– Ой, – рассмеялась она. – Верно. Прости. Я говорила про твой. – С этими словами Изабелла взяла с подноса стакан с молоком и вылила его на мой блейзер прежде, чем я успела понять, что она собирается сделать.

– Что за черт? – крикнул Джеймс и оттащил меня в сторону, но было уже поздно. Весь мой блейзер спереди оказался мокрым. Я была так потрясена, что не могла проронить ни слова. Но ясно ощущала молчание Мэтта. И чувствовала, что меня обнимают руки Джеймса, а не Мэтта, хотя именно он должен был заступиться за меня. Встать на мою сторону. Чтобы я могла положиться на него.

Я встала, и рука Джеймса, обнимавшая меня за талию, упали. Я посмотрела на блейзер, который мне одолжил ее отец. Уголки глаз защипало от слез, но я не позволила себе расплакаться.

– Ай, – улыбнулась мне Изабелла. – Это случайно. Именно так я и скажу папе. Что ты глупая и неуклюжая, и сама опрокинула поднос. И он мне поверит, потому что я – его желанный ребёнок. В отличие от тебя. И пойми, здесь тебя тоже никто не хочет видеть. – Она похлопала по стулу, на котором я сидела. – Так что ты больше никогда не будешь сидеть со мной. И хватит уже быть такой наивной, это же такой позор. Разумеется, я просто пошутила, когда предложила тебе сесть за наш столик. Мы. Никогда. Не будем. Сестрами. Потому что ты просто мусор, как и твой дядя. А я Пруитт. Пока. – Она послала мне воздушный поцелуй и повернулась к своим подружкам, которые сразу же захохотали.

Я даже не посмотрела на «Неприкасаемых». Просто вскочила и побежала прочь из столовой.

– Бруклин! – услышала я крик Кеннеди позади.

Но я бежала, не оглядываясь.

Глава 6

Пятница

Слезы ручьями покатились у меня по щекам, едва я выбежала из столовой. Я помчалась по коридору к туалету, сняла промокший блейзер и бросила его на пол, пока моя рубашка тоже не намокла. И тут я сломалась окончательно. Прислонившись к холодной раковине, дала волю слезам, которые сдерживала весь день. И рыдала так сильно, что в какой-то момент начала даже задыхаться.

Дверь в туалет открылась, но меня это совсем не удивило. Ведь Кеннеди бежала за мной следом.

– Какая же я дура! – сказала я, закрывая лицо руками. – Я должна была предвидеть это! Она права, я ужасно наивная. Я не могу оставаться в ее доме. Не могу жить с Пруиттами. – Я даже не была уверена, слышит ли Кеннеди меня за моими рыданиями. – Дядя тоже этого не хотел. Он хотел, чтобы я жила с твоей мамой. Она ведь подписала все бумаги. Не понимаю, почему он так со мной поступает?

Я подскочила, когда чья-то рука, принадлежавшая явно не Кеннеди, коснулась моей спины.

Подняв голову, я увидела Феликса. Меня это поразило, но вместе с тем принесло облегчение. Потому что, окажись это Мэтт, я точно вмазала бы кулаком по его идеальному лицу. Именно из-за него я чувствовала себя такой дурой. Он просто… сидел. Сидел и ничего не предпринял. И не скажу, что меня это сильно удивило. Мэтт уже не в первый раз поступал так со мной.

– Ты не дура. Ты идеальная, новенькая.

Идеальная? Да я настоящая катастрофа. Но мне было приятно слышать это от него. Потому что всех остальных, кто считал меня идеальной, я уже потеряла. Не раздумывая, я бросилась ему в объятия.

Феликс крепко прижал меня к себе, как будто был единственным человеком, на которого я могла положиться. Возможно, так на самом деле и было.

Рядом с ним я чувствовала себя защищенной, любимой. Мне было так тепло в его объятиях. Я покрепче зажмурилась, надеясь, что это мгновение продлится как можно дольше. Мне это было необходимо. Если сегодня вечером мне придется ехать к Пруиттам, я должна напоследок насладиться этими моментами счастья.

Он погладил меня по спине.

– И да, ты, похоже, приняла меня за Кеннеди, но знай, что мой дом открыт для тебя, когда захочешь. Мама не будет возражать. Родителей вечно не бывает дома.

– Возможно, мне придется принят твое приглашение, – пробормотала я ему в грудь.

Он продолжил гладить меня по спине.

– Тогда оставайся сегодня у меня.

Я отстранилась от Феликса, чтобы увидеть его лицо. Перед тем, как моя жизнь перевернулась вверх тормашками, я сказала ему, что хочу просто дружить. Он согласился и ответил, что готов ждать. Того момента, когда я снова захочу быть ему кем-то большим, нежели просто другом. Он не знал про Мэтта. И я не могла ему сказать, так как Мэтт считал, что наши отношения должны оставаться тайной. Черт, я ведь даже согласилась пойти на вечер встречи с Феликсом. Но также согласилась пойти и с Мэттом. Я так и не разобралась в этой ситуации, потому что в последние дни едва могла дышать, не то что связно мыслить.

Я думала, что моему сердцу уже никто не причинит боль. Но ошиблась. В моей жизни все было так запутано. Я никак не могла во всем разобраться. И чувствовала себя слишком измотанной, чтобы прямо сейчас что-то исправить.

– Я позвоню тебе, если смогу, – сказала я, потому что не знала, где живут Пруитты. И не знала, удастся ли получить доступ к телефону. Но, если у меня получится выбраться, я поеду к Феликсу. И мне было все равно, встречаемся мы с ним или нет. Главное, я оказалась ему небезразлична. Для меня в тот момент это было самым главным. Он был мне нужен.

Феликс даже не был моим лучшим другом. Или парнем. Он был кем-то средним между двумя этими понятиями. Возможно, именно поэтому я с такой легкостью поделилась с ним своими самыми мрачными страхами:

– Я потеряла маму. И дядю. У меня никого не осталось. Я одна. Совсем одна.

Он снова обнял меня и положил подбородок мне на макушку.

– У тебя есть я.

Я почувствовала, как мое тело задрожало от рыданий. Из-за слов Феликса я вдруг почувствовала, что еще сильнее скучаю по дяде. «У тебя есть я». Именно так говорил мне дядя, когда был мне особенно нужен.

– Разве это плохо? – спросил он.

Я рассмеялась сквозь слезы.

– И у тебя есть Кеннеди. Я хорошо ее знаю. Она если кого-то и любит, то очень сильно. Так что она тебя не бросит.

– Я плачу не потому, что ты один из немногих людей, на которых я могу положиться. А из-за того, что ты поступил очень благородно, предложив мне