Измена. Право на семью - Арина Арская

— Нет, — отворачиваюсь к окну. — Я тебе больше скажу, я в уме считала секунды.

Опять молчание.

— И, кстати, морально я еще не готова, — печально вздыхаю я. — Поэтому я согласна с дядей, что можно обойтись без лишних телодвижений.

— То есть ты не намерена что-то менять и стараться? — сердито спрашивает Валерий.

— Стараться и вновь разочароваться? — провожаю взглядом фонари. — Давай оставим привилегию стараться для твоей любовницы, ведь я думаю, что и ты для нее стараешься.

— Ты невыносима, — зло подытоживает Валерий.

— Кстати, почему она не сказала тебе, что в гости заглядывал мой дядя? — откидываюсь назад.

— А почему тебя интересует этот вопрос?

— Потому что мой дядя специально покрасовался перед консьержкой, и он знает твою привычку допытывать то слуг, то няню… Он знал, что консьержка настучит на него. Ему было важно, чтобы ты понял, что он был у твоей любовницы, которая проглотит язык. Вот, меня и интересует, почему она решила не говорить тебе о таком важном событии, как мой дядя? Между вами нет доверия? Кто ты для нее, Валер?

Глава 16. Вопросы

Юра преподает жесткие уроки жизни. Не сказала мне Лада, что приходил злой и страшный дяденька, но подловила консьержка, которая поделилась, что захаживали тут странные типы и, кажется, держали путь к той милой девочке, что живет на третьем этаже.

Я ждал, что Лада встретит меня в слезах, но нет. Открыла дверь с улыбкой. Да, взволнованная, немного нервозная, но так и не поделилась тем, что приходили гости. Первая мысль — он пригрозил ей, что свернет шею, если не скроется из моей жизни. Вторая — предложил денег. Третья — пообещал убить всю семью.

Не знаю почему, но сам я не лез с расспросами и ждал. Ждал и наблюдал за Ладой, которая заговорила, но не о Юре и его угрозах, а о том, что у ее мамы проблемы и она так мечтает купить ей квартиру, чтобы она смогла переехать из деревни, где нет воды. Короче, дом старый, разваливается, а ипотеку не одобрят и прочие жизненные проблемы обычного человека, который живет на маленькую зарплату сельского учителя.

— Теперь ты затих, Валера, — хмыкает Вика. — Дядя что-то вскрыл в ваших отношениях?

— Что он мог ей сказать?

— Он провокатор, — тихо вздыхает. — Но провоцирует не ложью, а честностью, Валер. Если сложить два плюс два, то я могу предположить, что он сказал ей, как обстоят дела в нашей крепкой и дружной семье. Она же хочет, чтобы ты к ней ушел, а вот незадача, слишком много подводных камней, о которые можно ножки порезать. Она же про любовь говорила. Может, о любви и побеседовали. О ее цене, которую придется тебе заплатить, если посмеешь некрасиво поступить с ним.

— Либо он играет еще изощреннее, — сжимаю руль.

— Главное, что у меня в ваших играх роль не меняется, — голос у Вики уставший. — Господи, это мне, что, придется еще и твоему двоюродному брату детей рожать? Или они вынудят его усыновить тех, кто после тебя останется, если ты не в милость попадешь?

— Вика, я беру год не для развода с тобой, — медленно выдыхаю. — Да, черт тебя дери, ты меня слушаешь, нет?

Соня в люльке недовольно покряхтывает. Мы замолкаем, почти не дышим, но она все же заводится в слезах.

— Вот молодец, — зло шепчет Вика. — Разбудил!

Расстегивает блузку, аккуратно берет Соню на руки и прикладывает ее к груди:

— Папа у нас нервничает. Наверное, проблемы с другой тетей, — кидает на меня раздраженный взгляд. — Да?

— Она меня за нос водит, — говорю я и замолкаю.

Зачем я это сказал? Чего я жду? Поддержки от жены, которой изменяю?

— А ты ее — нет? — Вика закрывает глаза, а Соня довольно причмокивает. — Валер, ты ей позволил думать, что можешь к ней уйти. Я не знаю, любовь ли у нее к тебе или другой интерес, однако она почему-то посчитала, что имеет право заявить о себе. И ведь у тебя есть возможность сейчас взять и уйти. Да, конечно, дядя рассвирепеет, но если у вас любовь, то ты будешь бороться.

— Ты меня толкаешь в объятия любовницы?

— Ну, хоть кто-то должен быть из нас счастлив? Ты найдешь там счастье? Ты эти два дня был счастлив?

— Нет.

— Почему?

— Потому что… — щурюсь на светофор. — Потому что все не так, как было неделю назад.

— Неделю назад ты был счастлив?

— Я был спокоен.

— То есть тебя устраивает схема “нелюбимая жена и милая любовница на стороне”? — спрашивает Вика без тени гнева и осуждения. — А лишняя возня тебя раздражает? Уже не так весело?

— Да. Именно. Очень раздражает.

— Неужели будешь искать новую красавицу? Или эту перевоспитаешь? — Вика мягко смеется. — Хотя давай я не буду в курсе всего этого, ага? Немного уважения к жене и деловому партнеру, Валерий Аркадьевич.

— Принято, Виктория Романовна, — на меня опять накатывает ярость, от которой, кажется, кости ломит.

Глава 17. Доброе утро

Мария, поперхнувшись чаем, кашляет, когда в столовую вплывает Валерий. Замираю с чашкой у рта и медленно моргаю. Мой муженек явился на завтрак полуголым. В одних пижамных шелковых штанах. Немного помятый, взъерошенный и сонный. Без понятия, когда он вернулся сегодня ночью. И знать не хочу, чем он занимался. Любовницей ли или своим проектом, которым вздумал утереть нос моему дяде.

— Доброе утро, — сипит Мария и густо краснеет.

— Угу, — отвечает Валерий и подпирает лицо, прикрыв глаза. — Доброе.

— Валер, — шепчу я.

— Что? — глаза не открывает.

— Ты голый.

Вздыхает, откидывается на спинку стула и опускает взгляд. Моргает, а после смотрит на меня:

— Нет. Я в пижаме, Виктория Романовна.

— В нижней ее части.

— Я у себя дома.

— И что? — охаю я.

В столовую просачивается Инга, наша домработница, с подносом в руках. Смотрит на Валеру, округляет глаза и переводит шокированный взгляд на меня, будто это я раздела главу дома по пояс.

— Где там мой кофе? — Валерий сонно причмокивает.