Воронья душа. Том 2 - Дарья Нестерук

Из его вспоротого живота выглядывают внутренности. На голове Юриса все еще крепко сидит широкая золотая корона. Я наклоняюсь, с трудом снимаю эту корону, запутавшуюся в волосах мертвого короля, и надеваю на свою голову. Я ничего не чувствую. Ни боли, ни страха, ни отвращения к самому себе и тому, что отобрал у мертвого его корону и королевство. Ничего. Поле боя покрывается снегом, таким крупным и частым, что уже через мгновение трупы исчезают, как будто кто-то на небесах нарочно отправил сюда этот снег, чтобы тот похоронил под собой это кровавое месиво, эту мерзость. «Ты не король!» вдруг доносится моих ушей чей-то шепот, заставивший меня оглянуться вокруг, но только затем, чтобы никого не увидеть. «Убийца! Самозванец! Гореть тебе в Аду! Тебе и всем твоим потомкам!» слышу я все тот же жуткий шепот. «Я не убил его! Король сам передал мне корону!» — пытаюсь оправдаться я, но в ответ слышу могильный хохот. Корона на моей голове начинает сжиматься, отчего мой череп скрипит и покрывается трещинами, а я беззвучно кричу от боли, но через минуту меня полностью засыпает белый ледяной снег, превращая меня в уродливую статую, застывшую с жуткой гримасой на лице…

Открыв глаза, я быстро оглядел свои покои, чтобы убедиться в том, что кошмар ушел, что я нахожусь во дворце. Все так же отравленный и медленно умирающий.

— Альва! Вилья! Доброе утро, мои пронырливые белочки! — с радостью поприветствовал я своих дочерей, которые уже успели вскарабкаться на мою высокую широкую кровать и, схватив мягкие подушки, несильно били меня ними по лицу. — Но довольно! Отложите подушки и расскажите, что вам сегодня снилось.

— Мне снилась мама! — с готовностью сказала Вилья, отбрасывая от себя подушку. — Мы были на ромашковом поле! Я убежала к реке, а когда вернулась, она лежала в цветах! Такая странная и холодная!

«Бедный ребенок! В какой раз она, как и я, видит один и тот же кошмар?» — с болью в сердце подумал я.

— Сегодня вечером тебе приснится большой корабль, уходящий в долгое плаванье. Ты будешь на нем капитаном, а я твоим рулевым, — поспешно сказал я, уже жалея, что спросил о ее сне.

— А можно я буду пиратом? — с надеждой в глазах спросила Вилья и обхватила ладонями мое лицо.

— Конечно, можно, но помни о том, что пираты — наши враги. Они грабят наши суда и берут в плен наших моряков, — улыбнулся я и взглянул на старшую дочь. — Что насчет тебя, Альва? Что тебе снилось?

— Мне тоже снилась мама… — Альва вдруг замолчала и несколько побледнела. — Папа, она звала меня с собой… Я сказала, что не пойду, и она очень расстроилась. Она сказала, что ей так одиноко одной на небе, ведь ты забыл ее… И все забыли. — Она печально вздохнула.

— Она ошиблась: мы все помним ее и тоскуем по ней, — мягко сказал я.

— А когда вернется Сильвия? — вдруг нахмурилась Вилья. — И куда она вообще ушла? Почему ее так долго нет?

«Давай, расскажи им о том, что ты медленно помираешь» — услышал я в разуме голос Вита.

«Смеешь шутить в такой печальный момент?» — мысленно отозвался я.

«Разве я шучу? Я даю тебе мудрый совет. Если Сильвия скоро не появится, твоим дочерям придется похоронить тебя. Если дойдет до этого, им лучше узнать о твоей скорой кончине сейчас, от тебя» — ответил мне снежный барс.

«Я подумаю над этим» — коротко бросил я, однако все же нашел в словах моего фамильяра смысл.

Мне следовало поделиться с дочерями, подготовить их к страшной правде, но я не желал расстраивать и пугать их. Нет. Сильвия вернется как раз вовремя. Она привезет с собой противоядие, исцелит меня, и мы будет жить долго и счастливо, одной дружной большой семьей.

С тех пор, как Сильвия покинула дворец, я ни разу не беседовал с ней. Метод, предложенный Андрадой, работал лишь в том случае, если моя супруга желала поговорить со мной, и именно она владела нужным инструментом для открытия водного портала. Мне приходилось лишь ждать. Но она не появлялась. И теперь это стало казаться мне дурным знаком.

«Нужно попросить Андраду устроить мне беседу с Сильвией. Я больше не могу терпеливо ждать, мне нужны ответы. Мне нужно знать, что она здорова и невредима» — подумал я.

— Сильвия отправилась в небольшое путешествие, чтобы навестить своих друзей, — нашелся я, что ответить Вилье.

— Разве у нее есть друзья? — недоверчиво приподняла бровь Альва.

— Разумеется. У каждого человека… Или демона есть друзья, — решительно подтвердил я.

— Ты нездоров? — прищурила взгляд Альва.

— Здоров и полон сил, — солгал я.

— Ты очень бледный, папа.

— Да, белый, как пудра на моих пирожных! — подтвердила Вилья слова сестры.

— Я плохо спал, но свежий воздух сотворит чудо, вот увидите! — подмигнул я девочкам.

— Если ты помнишь, то почему все еще в кровати? — недовольно спросила Альва. — Папа, ты все пропустишь! Все уже собрались! Скоро будут дуть в рог!

«О чем она говорит?» — удивился я, лихорадочно пытаясь вспомнить, какой сегодня день и почему все куда-то собрались. Кажется, яд лишил меня способности рассуждать трезво и помнить даты. Я даже не знал, какой день недели был сегодня.

«Она говорит о Дне памяти короля Юриса. Если не придешь вовремя, принцесса Хедда тебе этого не простит, впрочем, как и все остальные, ведь таким образом ты проявишь вопиющее неуважение к памяти мертвого» — учтиво подсказал мне Вит.

«Спасибо. Что бы я без тебя делал? Кажется, теперь ты работаешь не только моим фамильяром, но и моей памятью» — поблагодарил я снежного барса.

«Скоро будешь платить мне золотом! Вставай уже, лентяй!» — хохотнул мне в ответ Вит, и его глубокий смех заставил меня улыбнуться.

Отправив девочек к их бабушке, я поднялся с кровати, умыл лицо, прополоскал рот фиалковой водой и только затем кликнул своего личного слугу. Пока тот помогал мне надевать один из ненавистных мне «выходных» королевских костюмов, а именно, бархатный черный, вышитый бисером и нитями серебра, я старался понять, каким именно было сегодня мое самочувствие. Все мое тело ныло, каждая косточка, каждый хрящ, словно я был не молодым мужчиной, а дряхлым седовласым стариком. Мое дыхание было коротким и чересчур частым, а перед глазами плясали крупные черные точки, похожие на жирных мух, налетевших на падаль или труп… Что ж, я и был трупом. Почти трупом. Так почему бы этим крылатым любителям мертвого мяса не виться вокруг меня шумным роем?

— Ну и