Помолвка виконта - Луиза Аллен

— Слабой, как ребенок. — Пру скорчила гримасу. — Но жар, кажется, прекратился — остался только этот изнурительный кашель. По-моему, лекарство помогает. Его принес милорд вместе с ячменной водой и каким-то супом во время ленча.

— Где он достал суп?

Пру пожала плечами и покраснела.

— Мисс Десси, он спросил меня как ни в чем не бывало: «Вы бы хотели посетить другой конец коридора, мисс Пруденс?» Ну, я чуть сквозь землю не провалилась, но его лордство отнес меня, поставил снаружи и тактично отошел, пока я снова не открыла дверь. Он настоящий джентльмен, даром что виконт.

Озадаченная Десима попыталась осмыслить последнюю фразу.

— Но, Пру, если он виконт, то должен быть джентльменом.

— Не обязательно, — мрачно отозвалась горничная. — Большинство из них, по слухам, законченные повесы. Ни одна женщина не может чувствовать себя с ними в безопасности.

— Думаю, с этим виконтом мы в безопасности, — сказала Десима, закусив губу, но она была не совсем уверена в том, что это правда и что она рада этому. — Ты не думаешь, что тебе следовало бы снова лечь и отдохнуть?

— Я все время клюю носом. Мисс Десси, вы ведь не собираетесь вниз в таком виде?

— В каком?

— Ваши волосы в беспорядке, халат помят, и я не думаю, что вы как следует зашнуровали ваш корсет. — Она с неодобрением посмотрела на очертания груди Десимы.

— Я причешусь и зашнуруюсь как смогу.

— Позвольте мне, — настаивала Пру. — Вы должны выглядеть наилучшим образом. Это надо сделать! — загадочно продолжала Пру. — Я буду сердиться, если вы не позволите мне это сделать. — Она патетически кашлянула. — Мужчины замечают такие вещи.

Причесанная и зашнурованная Десима направилась вниз. В кухне стояла тишина, но воздух был наполнен аппетитным запахом.

— Мисс Росс. — Эдам с поклоном явился из какой-то комнаты. — Если вы соизволите пройти в столовую, я подам вам ваш ленч.

Сам джентльмен чудесным образом из подобия конюха превратился в безупречного англичанина — элегантный без особого старания это подчеркнуть и привлекательный без каких-либо ухищрений. Десима вспомнила одобрительные слова Пру. Возможно, он не повеса, но это не делало его безопаснее.

Десима чинно проследовала к столовой.

— Благодарю вас, — сказала она, — но вы должны были позволить мне помочь вам.

— Вовсе нет. — Эдам открыл двери и улыбнулся, услышав возглас удивления. В камине горел огонь, в комнате было тепло, мерцали свечи, сверкали приборы на накрытом столе. — Теперь, если вы извините меня, мисс Росс, я на время стану дворецким.

Десима покорно опустилась на стул, который он выдвинул для нее, и встряхнула свою салфетку. Эдам удалился в кухню, признаваясь себе, что он немного волнуется, ожидая ее оценки его кулинарных способностей. Было так необычно для него попытаться удовлетворить женщину в той области, где он был новичком. Эдам усмехнулся про себя — последний раз он был в таком положении… когда? Пожалуй, в семнадцать лет. И опыт, который он тогда приобрел, был совсем иным. Учиться готовить едва ли было так же увлекательно, но зато безопасно.

— Суп, мэм. — Эдам поставил перед ней супницу.

— О боже! — Десима подняла крышку и понюхала. — Пахнет чудесно. А это что?

Она с интересом наблюдала за тем, как он пытается разрезать темно-коричневый батон.

— Хлеб. Я не думал, что это так трудно.

— Уверена, все будет чудесно, — вежливо сказала Десима, когда ломоть хлеба шлепнулся на ее тарелку. — Несомненно, местный рецепт. — Эдам был уверен, что она поддразнивает его. Да, в глазах снова появились озорные искорки. — Вероятно, необходимы лимоны?

— Это лестерширская[9]версия, — ответил он. — Для ратлендского[10]рецепта нужны грецкие орехи. Скажите, Десима, вас что-то позабавило, когда вы спустились вниз?

Она опустила разливательную ложку и порозовела. Эдам наслаждался тем, что может вгонять ее в краску. Румянец быстро приливал к прелестной коже, которая стала для него предметом восхищения. Да еще эти веснушки!

— Я не могу вам сказать. — Десима передала ему суп и налила себе. Большинство женщин притворно осведомились бы, что он имеет в виду, трепеща при этом ресницами и, вероятно, усмехаясь.

— Почему? — Эдам придвинул к ней масло, опасаясь, что так называемый хлеб ему не слишком удался.

Десима покачала головой:

— Не могу. Это совершенно неприлично. Господи, какой великолепный суп! Из чего он?

Эдам не имел никаких возражений против того, чтобы возбуждать в мисс Росс неприличные мысли. Совсем наоборот.

— Возможно, существует французское название, но я называю его супом из всей кладовой, я положил в него всего понемногу. Итак, Десима, вы собираетесь рассказать о ваших неприличных мыслях или мне придется воображать самые ужасные вещи?

— Ну… — Она помешала суп ложкой, задумчиво глядя в тарелку, затем бросила на него оценивающий взгляд из-под ресниц. — Я думала о том, каким джентльменом вы выглядите, потому что Пру недавно заметила, что вы настоящий джентльмен, хотя и виконт. — Десима засмеялась при виде выражения его лица. — Она уверяет, что аристократам нельзя доверять, так как все они повесы.

— Кроме меня?

— Очевидно. — Десима усмехнулась. — У вас такое лицо, словно вы не знаете, комплимент получили или оскорбление.

Именно об этом Эдам и подумал.

— Вы считаете меня повесой?

— Безусловно, нет, иначе я не поехала бы с вами. В любом случае вы слишком крупный для того, чтобы быть повесой.

Она задумчиво жевала хлеб.

— Крупный?

— Я всегда представляла себе повес тонкими и гибкими. Не то чтобы я что-нибудь о них знала, кроме того, что для них соблазнение невинных девушек — обычное дело.

— Это несомненно. Думаю, это необходимое условие, — серьезно согласился Эдам. — Вместе с пристрастием к азартным играм, ночным кутежам и посещениями притонов в дурной компании и падшими женщинами, содержанием актрис и танцовщиц из оперы и, конечно, веселой стайкой дорогих любовниц.

— О! — Обычно она внимательно обдумывала его слова, давая самые неожиданные ответы.

Эдаму это очень нравилось. — А у вас есть такая стайка?

Эдам подавился куском моркови.

— Конечно нет! Только одна.

«Боже, что я говорю!»

— Она красивая? — осведомилась Десима.

— Очевидно, иначе я не стал бы содержать ее.

— Ну, думаю, могли бы, если она исключительно… э-э… талантлива, — задумчиво заметила Десима. — А любовницы обходятся очень дорого.