Дурной глаз для лорда-инквизитора - Виктория Цветкова

— Что здесь произошло, господа?

— Поломка, мой лорд, — спокойно ответил один из механиков-артефакторов. — По неизвестной причине враз отказали защитные поля.

— У двух карров одновременно?

— Именно, мой лорд, невиданный случай!

— Доминик! — голос матушки ни с кем не перепутаешь, разве что хищный борг ревет громче. Боевые наалы приседают от её зова, а дед, пока был жив, всегда говорил, что ей следовало родиться мальчиком, хороший был бы генерал.

Интересно, что делает родительница в моём доме в мое отсутствие?

Пока поднимался на крыльцо, расслышал истерический женский плач. Прекрасно. Матушка уже довела одну из служанок? Уж не кухарку ли? Этого только не хватало!

Озабоченный неуместным визитом, я и не посмотрел на дом, а следовало бы. Дверь была распахнута настежь, а внутри… а внутри в свете ярких магических шаров, почему-то висящих над лестницей, я увидел почерневший от копоти расписной потолок, обугленную бронзу лишенных плафонов люстр, пятна сажи на паркете и ковре.

— Какого Тхара тут произошло? — вырвалось, пока я как зачарованный рассматривал следы невиданного бедствия. Словно для усиления картины катастрофы уши терзал надсадный женский плач. Наверху лестницы появилась моя матушка. Лицо было испачкано сажей, волосы растрепаны, но, в целом, родительница выглядела боевито, как всегда.

— Доминик, наконец-то явился!

Признаюсь, я не испытывал никакой радости от возвращения домой. Лучше бы поехал в управление или остался во дворце.

— Звёздной ночи, матушка! Что тут случилось? Мой дом навестил элементаль огня?

— Ах, гораздо хуже! Здесь побывала самая настоящая ведьма!

Я во все глаза смотрел на сьерру Камиллу дей'Теор. Моя матушка в кои-то веки потеряла самообладание. В жизни — а знаю я её без малого шестьдесят лет — не слышал у нее такого растерянного тона. Клянусь, в слове «ведьма» прозвучали панические нотки.

— Ну-ка, с этого места поподробнее. Ведьма — это по моей части, как вы знаете.

— Это была наглая девчонка. Она представилась нашей родственницей. А ты же знаешь, сын, сколько у нас родни в провинции. Дей’Теоры и ди’Бора породнились, кажется, со всем светом! Это не значит, что я должна принимать каждую наглую девку, явившуюся с требованием помочь ей устроиться в столице!

Ситуация начала развлекать меня. Зная матушку, я понимал, какой отвратительный прием та оказала бедняжке. Нечего удивляться, что девушка немного разозлилась.

— И что же, ты прогнала нашу родственницу? А она за это спалила мой дом?

Оставалось выяснить следующее: почему во дворе стоит два карруса и каким образом магомобили пришли в неисправность?

Впрочем, задать эти вопросы я не успел. Явился артефактор с сообщением, что поломка устранена. Тотчас же сверху послышался беспорядочный стук каблучков, и мимо нас, тихонько воя на одной монотонной ноте, промчалась Алессандра дей’Виззор. Девушка прижимала к лицу кружевной платок в попытке скрыть, что её кожа сплошь покрыта зелёными пупырчатыми прыщами. Обалдев от вида первой красавицы этого светского сезона, я даже не остановил её, чтобы снять отпечаток магического воздействия.

Со двора послышался тихий шорох шин — сьерра Алессандра спешно покидала нас.

— Да что происходит, мама? Не хотите ли вы сказать, что всё это — пожар, странные прыщи и синхронная поломка каррусов — на совести одной-единственной родственницы из провинции?

15

Марика

Солнце заиграло в витраже окна-фонаря, веселые желтые и зеленые блики заскользили по стенам и потолку, пробрались на подушку. Я уже давно не спала — валялась на непривычно мягкой перине, перебирая в памяти события прошлого дня. Жизнь сделала крутой вираж, да и столица встретила неласково, но кое-какой позитив я все же могла отметить. Например, то, что эта прекрасная комнатка на втором этаже в торце постоялого двора «Чешуя дракона» моя до завтрашнего дня. Желтые стены, добротная старинная мебель и примыкающая к комнате личная купальня — все это за один золотой в сутки. Бесплатным приложением к этой роскоши служил доставленный в номер завтрак на подносе.

Я энергично потянулась и, вскочив с кровати, прошествовала за ширму, где облачилась в летнее дневное платье из тонкого батиста. Покрутилась перед зеркалом, заплетая золотистые волосы в косу. Это платье мне всегда нравилось: широкая многослойная юбка, рисунок — яркие бабочки по темно-синему полю, неглубокий вырез и свободные рукава до локтя. Скромно и достойно, как полагается сьерре, и не стыдно показаться на столичной улице. Спасибо бабушке, что справила мне достойный гардероб!

Сунув ноги в туфельки на каблучках, я подхватила поднос и уселась завтракать в оконной нише. Накануне вечером вежливый официант из таверны принес меню ужина. Памятуя, что эта трапеза не входит в оплату номера, я посмотрела на заоблачные цены и выбрала лишь напиток. Прихлебывая свежее, прохладное молоко, с огромным удовольствием умяла на ночь две булочки — те самые, которые велела завернуть в пекарне с собой. Так что есть мне пока не хотелось. Однако я убедила себя, что необходимо перекусить перед днем, полным беготни.

Жмурясь от бликов солнца, я сняла серебряную крышку. Под ней обнаружилась румяная, пышная булка, стеклянный чайничек с ароматным отваром и розетка с медом. Напиток с экзотическим фруктовым вкусом мне понравился, и я даже не заметила, как исчезла булка, сдобренная медом. Чудесный завтрак, но, пожалуй, обед и ужин я поищу в заведении с нормальными ценами, если таковые имеются в этом городе.

Сегодня мне предстоит сложная задача — найти подходящее жилище за меньшую стоимость. Никаких бабушкиных заработков и отложенных на черный день средств не хватит, если платить тридцать леев в месяц только за комнату! Даже если нечеловечески повезет, и я найду работу в первые же дни, заработка все равно не хватит на такую роскошь. Жаль, но что делать!

Я вынесла поднос из комнаты, как полагалось аккуратному гостю. Закрыла дверь и надежно упрятала ключ в поясную сумочку. Легко пробежав по длинному коридору, оказалась на лестнице. Ковер, расстеленный на ступенях, приглушил стук каблучков, и так уж получилось, что перед арочным проемом, который вел в приемную, я приостановилась, чтобы поправить оборку на юбке. Так я невольно услышала чужой разговор.

Скрипучий голос лакея приветствовал только что вошедшего посетителя:

— Светлого дня, Ваша Светлость!

— Будьте так любезны, Берроз, — прожурчал низкий, бархатистый баритон, — подскажите, остановилась ли у вас сьерра ди’Эльвейс?

Услышав собственную фамилию, я вздрогнула и потихоньку прижалась к стеночке, чтобы меня не заметили. Сердце билось где-то в районе пяток. Что такое? Кто может искать меня здесь, называя по имени?

И тут до меня дошло.

Ой, Тхар! Я в ужасе прижала ладонь ко рту. Наверное, это сам герцог