На троих - Евгения Майер

В конце переговоров, Давид не удержался и встал, прохаживаясь по конференц-залу. Терпение заканчивалось. Ему хотелось покинуть это место и поехать либо домой, либо развлечься со смазливой эскортницей.

Но, похоже сегодняшний вечер затянется. После того как партнеры засобирались и громогласно объявили о том, что нужно обязательно отметить заключение контракта в одном из лучших ресторанов, управляющий слезно пытался уговорить босса согласиться на короткий ужин, который предлагают нерадивые покупатели.

— Поезжай сам с ними, эти дебилы мне осточертели! — рычал Давид, даже не заботясь, что они могут услышать

— Мистер Крайтон, но нам нужно проявить уважение… — умоляюще шипел в ответ топ-менеджер.

Давид скрипнул зубами. Усмирить свои эмоции сложно, но еще сложнее находиться с этими неадекватами в одном помещении. Он кивнул. Сдержался пару часов, а после ужина, тем более с алкоголем, ему будет вообще наплевать на идиотские выходки и дурацкие просьбы.

После ресторана, лимузин, на котором передвигались Давид, его управляющий и четверо новоявленных партнеров, остановился около дешевого стриптиз-клуба.

— Я приглашаю всех за свой счет пропустить по стаканчику бренди и поедем дальше на поиски приключений — объявил один из покупателей и громко расхохотался.

Они толпой начали выходить из машины, Давид даже не успел опомниться и заорать, что в сраную забегаловку они и ногой не ступит, как уже остался один.

— Босс, пойдемте… На десять минут, я прошу Вас — голова топ-менеджера просунулась в приоткрытое окно автомобиля.

— Иди на хрен, Стэн — рыкнул Давид.

Сейчас эти тупицы и управляющий выхватят новую порцию гнева, теперь уже сжигающего и способного смести с лица земли, словно ураган.

Подчиненный поплелся обратно.

Давид откинулся на спинку сиденья.

Вот же, блять, вечер выдался!

Сколько сидеть здесь и ждать шайку ненормальных?! Они отчасти напоминали ему русских, таких же обезбашенных, удивляющих неожиданными решениями и просьбами. Скрипнув зубами, вышел из лимузина.

Сколько он не был в таких гребаных злачных местах, где все скучно и банально — выпивка, наркотики и сучки, готовые сделать все, что попросишь за сто долларов?

Давид окинул взглядом неоновую вывеску.

Какая скудность и нищенский вид!

Из двери тянуло сигаретным дымом, запахом мужского парфюма, который заставлял поморщится. Свежий дешевый морской аромат, будто освежитель в туалете. Сам не понимая, как очутился уже в самом зале. Привлекательная блондинка крутилась около шеста под медленную музыку. В темноте не различить было лиц.

Где же теперь, мать твою, искать Стэна и партнеров?!

Давид решил дождаться окончания танца. Софиты зажгутся ярче, и тогда можно будет увидеть за каким столиком сидят Стен и новые партнеры.

Он кинул недовольный взгляд на подиум, и в раз, словно все поменялось. «Обыкновенная шлюшка» — мелькнула мысль и угасла, потому что теперь Давид не мог оторваться от той блондинки. Она уверенно скидывала с себя оставшуюся одежду и призывно улыбалась, смотря в темный прокуренный зал. Сколько раз перед ним исполняли тривиальный танец с раздеванием, и это нисколько не возбуждало. Так было и сейчас, но откуда взялось странное незнакомое чувство, будто все для Него? Каждый взмах рукой, жест, мимика — околдовывает, манит, очаровывает и заставляет впадать в ступор.

Его привел в чувство неожиданный толчок в плечо. Какой-то чувак, одетый в белую рубашку, по статусу подходящий Давиду, тащил за шиворот паренька, который был очень пьян.

— Извини — бросил тот, даже не оборачиваясь в сторону, кого толкнул и повел еле перебирающего ногами парня к выходу.

А Давид себя чувствовал будто попал в другую реальность. Эта девушка, ярко контрастирующая с мерзкой забегаловкой, этот мужик, который тоже не должен проводить время в таких омерзительных местах. В голове закружился бесконечный вихрь мыслей. Давид никогда не испытывал столь необъяснимого состояния. Полной потери контроля. Безрассудность. Словно наркоз, который полностью отключил его сознание и дает просто наблюдать без вмешательства в реальность.

— Босс — раздавшийся рядом голос топ-менеджера встряхнул, и заставил оглядеться, Давида.

Было видно, что управляющий прилично подвыпил, и на лице блуждала легкая улыбка. Они пошли к столику, где раскатистым хохотом и громкими возгласами общались новые партнеры. Между тем, танец закончился, и девушка исчезла за тяжелыми портьерами бордового цвета. Давиду хотелось бросить жалкое общество совершенно неинтересных ему людей и пойти искать незнакомку, но он решил, что, протестуя идти в забегаловку, сам попадется на смене своих принципов.

«Завтра найду блондиночку» — и сел на кожаный диван, сопровождаемый восклицанием о его возвращении в компанию собеседников.

Глава 14

Я лежала на кровати, уставившись в потолок.

Мелькали картинки сегодняшнего вечера. В голове я перебирала все, что мне удалось и что не удалось сделать.

Проехала по дороге из гравия на машине, спустилась под мост. Здесь предстояло сжечь все вещи: парик, одежду, вплоть до трусов, а пистолет положить в непромокаемый пакет, туда же кинуть что-нибудь потяжелее и утопить в реке надолго.

Я смотрела на полыхающий костер и думала о брате. Если бы только Коди знал, что все его накопления уйдут на месть насильников? Поддельные документы, дорогостоящий парик, чтобы не смотреться как дешевая кукла, оружие…

Это все стоило кучу баксов.

Как я буду все возвращать, а главное, как сказать куда я так быстро потратила — неизвестно. Реабилитация брата стоит в пять раз дороже, намекнула мне как-то доктор, и теперь нужно было начинать искать подработку, чтобы обеспечить Коди необходимыми лекарствами и средствами для восстановления.

Мысли прыгали от начала моей стремительной «карьеры» стриптизерши и обратно, уже когда возвращалась домой, проезжая мимо мелькающих цветных билбордов. Я прокручивала в голове моменты убийства, и внезапно кольнула словно иголка совесть. А что, если эти твари тоже были чьими-то братьями, по которым теперь будут плакать родные и близкие? И разревелась, уткнувшись в подушку. Ядовитые терзания не пройдут даром моей расшатанной нервной системе.

Как прошло мое воскресенье я не помню. Вернувшись под утро, слабо соображала и отдавала себе отчет в действиях. Скитания из угла в угол комнаты, и безмолвная оглушающая тишина, мерный гул городской