Измена. Второй шанс для виконта - Агата Северина

— Шампанского, милорд?

Джеймс покачал головой.

— Нет, благодарю.

Было легко сопротивляться шампанскому, которое он никогда не любил. Пил его только в тех случаях, когда ничего другого не было. Прямо как на том приеме у лорда и леди Харингтон.

— Вероятно, вы предпочитаете что-нибудь покрепче? — продолжил приставать Лонгшор. — У меня определенно есть настроение для виски! Что скажете, виконт?

Одного упоминания виски было достаточно, чтобы разум Джеймса ожил. Словно наяву он ощутил горечь на языке, нежное жжение в горле. Дымный запах и туман, медленно охватывающий рассудок. Господи, да… Он бы предпочел что-то покрепче.

— Нет! — сказал Джеймс громче, чем рассчитывал. Несколько гостей обернулись, удивленные. — Спасибо, но нет.

Лонгшор явно не понимал, когда вовремя остановиться. Или понимал, но просто не хотел?

— Значит, бурбон?

Джеймс стиснул зубы. Бурбон был бы вкуснее.

— Я ценю ваше предложение, но я больше не выпиваю.

Комната погрузилась в тишину как раз в ту секунду, когда он это произнес. Взгляды падали на него, как градины. Кто-то был удивлен, кто-то явно доволен, а кто-то ему не поверил.

Однако ему было плевать, что думают другие. Только мнение Элоди было важно. Только ее взгляд имел значения. Она стояла на другом конце зала, с бокалом шампанского в руке, и внимательно наблюдала за Джеймсом.

Она слышала? Да, наверняка она всё слышала. Но виконт пока не мог понять, что означает выражение ее лица.

А Энтони Лонгшор не унимался.

— От одного стакана бурбона вреда не будет, — усмехнулся он.

Джеймс покачал головой. Взгляды начали на него давить.

— Я не могу.

Один стакан губителен для человека, который не может остановиться.

— Тогда вина? — продолжил Лонгшор. — Уж вино-то точно пойдет вам на пользу!

Разговор стремительно превращался в унижение. Может, этот пижон ищет себе собутыльника? Кого-то, кто напьется сильнее, чем он сам? Или Лонгшор намерено ставит Джеймса в неловкое положение?

Как бы то ни было, виконт не возьмет в рот ни капли. Он не напьется снова. Не в этом доме. Не в этой жизни.

К сожалению, Лонгшор расценил молчание Джеймса как немое согласие.

— Отлично! — воскликнул он. — Значит, вина.

Гнев и раздражение поднимались в Джеймсе, и он решил, что пришло время дать более жесткий отпор, но помощь пришла, откуда не ждали. Слуга с шампанским исчез, сменившись ангельским видением в нежно-кремовом платье, расшитом золотыми нитями.

Элоди возникла рядом с ним, держа в руках фарфоровую чашку на блюдце.

— Выпейте кофе, милорд Рочфорд, — мягко сказала она. — Помнится, вы всегда предпочитали черный с сахаром, верно?

Ошеломленный, Джеймс ничего не мог сделать, кроме как кивнуть. Он принял из рук Элоди напиток и пытался понять… Черт, что она делает? Она не просто спасла его, но еще и в открытую намекнула на их прошлую связь. Зачем?

Молчание затянулось и грозило стать неловким. Джеймс попытался вернуть самообладание.

— Благодарю вас, миледи. Вы льстите мне острой памятью на такие мелочи. Действительно, черный с сахаром.

— В буфете есть еще сахар, если вам понадобится больше, — ответила Элоди.

Она улыбнулась, но в этом было больше жалости, чем доброты. Джеймс почувствовал себя неблагодарным, но ему не понравилась эта улыбка. Кто в здравом уме обрадуется жалости?

— Вы очень любезны, леди Буршье.

Она учтиво кивнула, а потом развернулась и ушла как ни в чем не бывало. А он остался стоять и больше не слышал ни реплик Лонгшора, ни разговоров других гостей.

Всё, о чем он мог думать — это о ней. Об Элоди. Внутри Джеймса разливалось приятное тепло, но вовсе не от кофе, который показался ему самым вкусным в жизни. Просто теперь виконт был уверен — оборона Элоди дрогнула.

Ей не плевать него. Ей не может быть всё равно. А значит, пришло время более решительных действий.

Глава 8

Глава 8

И о чем она только думала, вот так вставая на защиту Джеймса?

Элоди покинула гостиную, как только смогла, и направилась в сад. Она стояла одна, в темноте, наслаждаясь ночной прохладой и относительной тишиной, которая успокаивала возбужденный разум.

В фонтане журчала вода, листья шуршали, покачиваясь от легкого ветра. В воздухе сладко пахло жасмином. Ночь была бы чудесной, если бы Элоди смогла забыть, как исказились лица ее сестер, когда она бросилась на помощь Джеймсу с дурацким кофе.

Но он… Он выглядел таким смущенным, что она просто не могла поступить иначе. Да и сцена, которую устроил Лонгшор, была отвратительной и грозила перерасти в скандал.

Элоди ощутила легкую злость на сестер. Они бросали на нее встревоженные взгляды, но что, по их мнению, она собиралась сделать? Сбежать с виконтом только потому, что он отказался от выпивки? Они считали ее совсем уж дурочкой?

— Надеюсь, не помешаю? — раздался голос сзади.

Элоди чуть не подпрыгнула. Это был Джеймс. Она была так погружена в свои мысли, что даже не услышала его шагов. Как долго он наблюдал за ней?

Она обернулась, и он подошел ближе.

— Я одна, милорд. Вы ничему не можете помешать.

Это прозвучало так холодно, что ей почти стало стыдно. Джеймс остановился и одарил ее улыбкой. Огни дома освещали его лицо, делая его черты еще более выразительными.

— Возможно, я помешаю вашим рассуждениям? — уточнил он.

Она усмехнулась.

— Мои рассуждения не имеют никакого значения.

Элоди не собиралась признаваться, что думала как раз о нем.

— Ошибаешься, Эли, — продолжил Джеймс. — Твои мысли имеют первостепенное значение.

— Я не давала вам разрешения пользоваться моим домашним именем, — ответила она.

Каждый раз, когда он называл ее «Эли», она странным образом теряла самообладание.

Джеймс сделал еще шаг, и теперь между ними осталась лишь пара несчастных дюймов. Элоди знала, что нужно бежать, но приросла к месту, на котором стояла.

— Ты дала мне это разрешение три года назад, — тихо произнес Джеймс. — И ты не можешь забрать его обратно.

— Я могу забрать всё, что захочу.

— Нет, если я откажусь отдавать это обратно.

Элоди подняла глаза, и Джеймс подмигнул ей, а она нахмурилась. Он ждет, что она упадет в обморок от его флирта? Кажется, после спасительного кофе он слишком уж осмелел. Много о себе возомнил!

— Мне нужно вернуться к гостям, — отрезала Элоди и двинулась вперед, чтобы обойти виконта.

Он ловко поймал ее за руку, и она замерла от этого прикосновения. Его пальцы сжимали кожу там, где заканчивалась перчатка. Хватка Джеймса была твердой, но не пугающей.

— Элоди, нам нужно поговорить.

Она закрыла глаза и глубоко вздохнула. Как можно оставаться равнодушной, когда слышишь этот чарующий звук? Его голос, бормочущий ее имя… Нет, нужно срочно