Ты и только ты - Лилия Хисамова

Сердце горит от обиды.

Какая же я всё-таки идиотка!

Не нужно было соглашаться на предложение Дэна. Никакие деньги не окупят тот ужас, который Раф проделывал с моим телом. От воспоминаний на душе становится невыносимо мерзко. Хочется смыть с себя грязь позора. Избавиться от гнусного запаха мужчины, который как яд впитался в мою кожу.

Сильное психологическое истощение действует угнетающе на моё физическое состояние. Но я собираюсь и на трясущихся ногах иду к двери. Абсолютно голая. Я настолько морально истощена, что мне ни до чего нет дела. Даже если в коридоре окажется целая толпа, глазеющая на моё обнажённое тело, я и глазом не моргну.

Ванная оказывается сразу за соседней дверью, как Раф и сказал. Просторная комната с серой мраморной плиткой и огромным зеркалом во всю стену. Завидев его, я резко отворачиваюсь: боюсь смотреть на своё отражение. Я уже не чувствую себя человеком. Я стала грязной половой тряпкой, которую окунули в таз с дерьмом и не стали споласкивать.

Мои ступни тонут в мягком коврике. Открываю дверь душевой кабины, представляющей собой стеклянный куб, и захожу внутрь. Включаю воду и, почувствовав, как на моё измождённое тело падают теплые струи воды, закрываю глаза.

Проклятые слёзы текут ручьём.

Я никогда не смогу стереть из памяти эту кошмарную ночь и всё то сумасшествие, что Раф со мной вытворял. От этой мерзкой грязи просто невозможно отмыться. Я помню всё, как наяву. Каждый яростный толчок. Каждое грубое вторжение в мой рот и в моё лоно. Его стоны…

Всё, что мне пришлось пережить, было унизительно и гадко!

Вдыхаю пар, которым наполняется кабина, и чувствую, что силы постепенно возвращаются. Слабости уже нет.

Время для меня останавливается.

Я бы могла стоять так целую вечность, наслаждаясь воцарившимся в душе покоем. Но стоит мне на мгновение закрыть глаза, и в памяти вновь вспыхивает картинка, как огромный обнажённый мужик яростно имеет меня против моей воли.

С губ срывается подавленный стон безнадёжности.

Как бы мне ни было хорошо под струями тёплой воды, я не смогу дышать полной грудью, пока нахожусь в доме насильника.

Уходить. Нужно уходить отсюда. Немедленно! Оставить свой позор в этом адском притоне и приказать себе больше никогда не вспоминать.

С этой мыслью быстро выключаю кран. Покидаю кабину. Взгляд сам падает на открытый шкаф возле стены, на полках которого лежат стопки с аккуратно сложенными полотенцами. Хватаю самое верхнее и наспех вытираюсь.

Закончив, брезгливо бросаю махровое полотенце на пол. Всё в доме Рафа вызывает во мне неприязнь. До отвращения противно прикасаться к любым вещам, которые принадлежат этому монстру.

Тихо отворив дверь в спальню, проскальзываю внутрь. Моего платья нигде не видно. Заслышав шум приближающихся шагов, я вжимаюсь в стену и замираю. Меня охватывает оцепенение и ужас.

Неужели этот дьявол опять пришёл за мной?

Звуки тяжёлых шагов переплетаются с моим бешеным сердцебиением. В моём паническом состоянии каждый шорох воспринимается зловеще и пугающе. Кажется, бездушный монстр вот-вот вернётся, схватит меня и опять…

Нет. Не хочу думать о том, что может произойти.

Дверь открывается, и на пороге материализуется мой самый страшный кошмар. Он окидывает мою сжавшуюся фигуру острым взглядом, грубо произнеся:

— Я приказал тебе спуститься вниз.

Понимаю, что стою перед ним полностью обнажённая.

Жгучий стыд тут же опаляет моё лицо, и я готова провалиться сквозь землю. Несмотря на то, что Раф уже видел меня во всей красе прошлой ночью, всё равно чувствую, что это неправильно. Ведь я перед ним совершенно беззащитна. При желании бери и пользуйся.

Мужчина делает широкий шаг, приближаясь, и наши взгляды встречаются. Я замираю, как зачарованная кобра под звуки флейты, впервые видя боксёра при свете дня. Разглядываю выразительные черты лица: мужественный подбородок, покрытый лёгкой щетиной, полные губы. Моим вниманием завладевает уверенный взгляд тёмных, как ночь, глаз, обрамлённых непривычно длинными для мужчины ресницами.

Глядя на меня, эти чёрные глаза начинают какой-то опасно блестеть.

— Больше не боишься? — прищуривается, как охотник, оценивающий действия своей жертвы.

Какая же я дура! Мысленно начинаю себя проклинать.

За навязчивым желанием побыстрее сбежать отсюда напрочь позабыла о правилах. Рассердившись на свою жалкую беспомощность перед этим мужчиной, безропотно опускаю взгляд в пол.

— Сессия окончена. Теперь ты можешь смотреть на меня и разговаривать.

Лихорадочные мысли проносятся в голове одна за другой. Какая же он всё-таки сволочь! Разрешения мне здесь раздаёт. Ненавижу! Презираю ублюдка до глубины души.

— Я не хочу с тобой… с вами говорить. И денег мне ваших не надо. Дайте мне только уйти… — слова заканчиваются, и я издаю непонятный звук, больше похожий на писк мышонка.

— Деньги за тебя я перевёл Дэну. Он сам расплачивается со своими шлюхами. Возьмёшь ты оплату или нет, мне глубоко плевать.

— Я хочу уйти! — повторяю фразу несколько раз.

Но Раф меня не слышит и игнорирует, как надоедливо жужжащую букашку.

— Ева, я груб и трахаюсь жёстко. По другому кайф ловить не умею. Во мне нет ласки. И не жди сочувствия.

Я притихла. Мужчина своей грубостью вызывает во мне новую волну страха.

— Я хочу ещё раз трахнуть тебя, — заявляет, круша все мои надежды на скорый побег.

От отчаяния к глазам подступают слёзы.

— Нет! — мотаю головой и хриплю осевшим голосом.

— Я заплачу наличкой вдвое больше, чем за прошлую ночь.

— Нет! Мне не нужны деньги!

Давит на меня тяжёлым взглядом.

— Скажи мне, чего ты хочешь.

Ничего не отвечаю. Не могу найти слов. Просто смотрю на него с непониманием.

Почему именно я?

Ну зачем я ему нужна? С его деньгами Раф может купить себе какую-нибудь другую женщину.

— Скажи мне! — жёсткий тон сотрясает тишину комнаты.

Ярость овладевает мною. Хочется наорать на него. Обругать. Проучить как следует или даже ударить посильнее. На эмоциях слова сами с языка слетают:

— Хочу отомстить тебе!

— Как? — каждое его слово имеет ледяной окрас.

— Как? Не знаю, — нервно сглатываю, — но ты должен понять, что нельзя издеваться над людьми. Это неправильно!

— Скажи мне, как ты хочешь отомстить? — складывает руки на широкой груди.

Со всей хладнокровностью я отвечаю.

— Ты сам должен познать боль и унижение.

Раф метнул на меня уничтожающий взгляд, заставив мигом пожалеть о сказанном. А затем, молча миновав меня, идёт к окну. Какое-то время, не произнося ни слова, задумчиво смотрит вдаль.

Тишина угнетающе давит. Становится зябко. Я съёживаюсь и обнимаю себя, прикрывая обнажённую грудь. В сердце