Изгнанница для безликих - Наташа Фаолини

Выглянув снова наружу, я обнаружила что обстановка не изменилась. По ощущениям безликих даже больше стало. Они были похожи на единые черные полосы, крутящиеся по часовой стрелке вокруг моей башни, а море магической тьмы разрасталось.

Местность вокруг была очищена на километры от строений и растений, но яблоку все равно негде было упасть.

— Рем… — набрав в легкие много воздуха, тихо позвала я, но от звука голоса процессия резко остановилась, как выключенный механизм, безликие бесшумно застыли, поднимая головы, укрытые капюшонами наверх, вглядываясь в мою фигуру в приметном белом платье.

Выглядело это жутко. Все вместе они действительно были похожи на вестников бездны, высасывающих душу одним взглядом. Тысячи и тысячи взглядов чувствовались, но глаз я не видела и не могла понять, что им от меня нужно. Кровь в жилах заиневела, ступни приросли к полу.

Накал страха немного опустился, когда стало понятно, что меня видят, но не пытаются подняться или перейти к какому-то контакту. Все остановилось, застыл весь мир, даже птиц на вечереющем небе не пролетало. Словно чего-то ждали от меня, еще одного шага.

— Рем! — позвала я уже более уверенно, вглядываясь в толпу одинаковых очертаний.

— Кли, я здесь! — эхом разнесся мужской голос, и откуда-то издалека к ступеням стала протискиваться, расталкивая всех, фигура, махая мне рукой.

Все там внизу выглядели как букашки, но почему-то внутри была уверенность, что это именно мой Рем, я узнала его.

— Поднимайся ко мне!

— Ты уверена?

— Да! Быстрее!

Мужчина хватило нескольких минут, чтобы взбежать по тысячи и одной ступени, а дальше уже я повисла у него на шее, едва сдерживая слезы радости и облегчения встречи хоть с кем-то знакомым. Тогда было так все равно на то, кто он, я ощущала его почти как родного.

Безликий крепко прижал меня к себе и удерживал навесу, я не доставала пальцами ног пола. Плечом чувствовала его нос, Рем уткнулся мне лицом в район ключиц и тяжело дышал.

— Прости, Рем, я сбежала, бросила вас там. Мне так жаль… — шептала в надежде, что он простит и не оставит меня здесь одну смотреть как обезумившие маги бездны наворачивают вокруг спирали.

— Не вини себя, ты сделала все правильно, но впредь, Кли, будь уверена, что я отдам жизнь, чтобы ты оставалась в безопасности. Так что не бойся.

— Не нужно таких жертв! — сипло прошептала, измазывая в слезах и соплях его балахон.

— Смотри, — мужчина вытянул вперед руку, из ладони высвободилась совсем не тьма, а светлый дым, сложившийся в красивый цветок с большими лепестками, еще немного и магию Рема можно было спутать с чистым потоком ветра.

— Но почему?

— Ты мой якорь, Кли, рядом я не чувствую неисчерпаемой боли, бездна не зовет меня. Даже магия очищается, соприкасаясь с твоей энергией, становится такой же светлой, как ты сама. Иногда эрмиры соглашались стоять неподалеку от меня, тогда я не чувствовал безумства, но в основном женщины не могут выдержать давление тьмы, они чувствуют омерзение и боль, — Рем указал на свой пояс, — четыре полоски значит, что моя тьма особенно сильна. Женщины любят тех, у кого одна или две полоски, но не три и тем более не четыре.

— А у кого-то есть пять? — Мне вдруг стало интересно.

— Я таких не встречал.

— Хорошо, Рем, допустим, я нужна тебе, но зачем здесь все они? — указала рукой за его спину, имея в виду толпу, смотрящую на нас столь внимательно, словно на сверкающую новогоднюю елку и Санта-Клауса.

— Я расскажу, только… прими меня здесь, перед всеми. Переводя на дикарский язык, я хочу стать твоим мужем, иметь все права, чтобы защищать.

— Это ведь будет ненастоящее замужество? Нам не придется… ну… стать мужем и женой полностью? — проговорила сипло, кажется, краснея.

— Если такова твоя воля, — Рем говорил нейтральным тоном, ровно, не сбивчиво, но почему-то показалось, что в голосе безликого проскользнули нотки недовольства.

— Хорошо, пусть будет так.

— Сними с меня плащ.

Я послушно стала выполнять просьбу, дрожащими руками расстегивая неприметные пуговицы, через пару мгновений большие мужские руки накрыли ладони, успокаивая, даря спасительную поддержку. Капюшон соскользнул с головы Рема и наши взгляды встретились.

Мужчина был все также экзотично красив и смотрел на меня знакомо, с волнением, затаенной мягкостью и напускной суровостью.

Вспомнив, как отскочила от него, когда пытался меня поцеловать, в этот раз сама потянулась к губам, приподнимаясь на носочках. Запретный плод сладок, а мне вдруг сорвало крышу как у подростка, которому до этого все запрещали.

А на поцелуй Рем ответил сразу и с не меньшим рвением, даже страстью, под моей ладонью учащенно стучало и его сердце.

Пока на нас смотрели тысячи глаз. Безликие все еще чего-то ждали.

ГЛАВА 9

— Ай, — взвыла я, хватаясь за плечо, кожа жгла, в нос ударила вонь, словно от паленой куриной кожицы.

Отодвинув ткань платья, обнаружила на себе метку в виде цветка с большими лепестками, заостренными к концу, рисунок был не больше моей ладони, окрашен в черно-белые цвета. Если это и было похоже на татуировку, то на искусно выполненную внеземным мастером. Тонкие аккуратные линии, насыщенный цвет — смотрелось красиво и завораживающе.

— Ты приняла меня, бездна поставила метку в знак этого.

— У тебя тоже появилась? — спросила хмуро.

Согласилась на мужа, а получила клеймо, пусть и симпатичное.

Рем кивнул.

— Ты меня оттолкнула, когда попытался поцеловать в тот раз, но метка все равно появилась, бездна рассудила по-своему, признав, что я отдал жизнь тебе, сказав настоящее имя и сняв плащ. Этого следовало ожидать, но я не боялся.

Мужчина повернулся ко мне спиной, на его лопатке красовался милый рыжий рисунок.

— Котенок? — опешила я.

— Я… так подумал о тебе, когда впервые увидел, — делано ровно проговорил безликий, но на последнем слове голос немного дрогнул, выдавая мужчину с потрохами.

Фыркнул, похлопала Рема по плечу, решив больше не смущать бедолагу. Котенок так котенок. У малыша прорисованы даже небольшие коготки. Это умиляет — высоченный огромный маг тьмы с рисунком котика на плече, который обозначает меня.

— Так что с этими делать? — указала рукой на толпу под ступенями. — Объяснишь происходящее? Я ни черта не понимаю. У нас в Общине даже в очереди за едой меньше народа собиралось.

— Каждый из них ждет твоего решения. Все мы были рождены во тьме, но душа каждого тянется к свету. Сейчас