Наречённая из-за грани, или Попаданка в придачу - Наталья Юрьевна Кириллова

и отрезы кружев. Модистке помогали две девушки в одинаковых тёмно-синих платьях, и обращалась хозяйка чаще к ним, чем ко мне. О моих пожеланиях и предпочтениях не спрашивали, и не то чтобы я так жаждала поделиться своим виденьем будущего гардероба, скорее удивляло отношение к потенциальной клиентке как к манекену. Да, манекен этот надо всенепременно облить лестью, но интересоваться, чего он в действительности хочет, необязательно. Когда модистка отворачивалась или выходила из комнаты, помощницы начинали хихикать украдкой, присматриваться ко мне искоса и шёпотом обмениваться мнениями. Так и подмывало полюбопытствовать, что за занимательную тему девы обсуждают, и предложить посмеяться вместе. Может, я тоже хочу повеселиться.

Наконец вышли даже помощницы, и я осталась в гордом одиночестве.

Постояла, посмотрела по сторонам.

Надела платье, взяла туфли и выглянула за неплотно прикрытую дверь. Выходила она в широкий длинный коридор, похожий на картинную галерею: кругом лепнина, позолота и портреты неизвестных личностей, облачённых в костюмы разных эпох. Убедившись, что коридор пуст, я выскользнула из комнаты и осторожно двинулась вдоль стены с высокими двустворчатыми дверями.

Как-то на диво тихо у одной из лучших столичных модисток. Ни суетящегося персонала, ни толпы клиенток.

Или дело в раннем часе?

Или я ничего не знаю об особенностях работы модисток?

Следующую пару белых с позолотой створок тоже не удосужились закрыть полностью, и я смогла разглядеть нечто вроде гостиной, просторной, светлой и с высокими окнами. Алишан и Майя сидели на мягких диванчиках, пили из маленьких чашек то ли чай, то ли кофе, листали каталоги и болтали так, словно и впрямь успели стать закадычными подругами.

Я прошмыгнула мимо. Ничего конкретного не искала, просто хотелось пройтись без надзора и осмотреться на местности. Уж если мне по дому Виргила нежелательно в одиночку расхаживать, то что говорить об общественных местах? Странно, что Алишан вовсе на предложение Майи согласилась. И ясно ведь, что передумать её заставила отнюдь не необходимость срочно обновить гардероб сестры, но мне-то даже не заикнулись об истинной причине столь внезапной перемены.

И что за идиотский способ сбора сочетаемых? Зеркало показывает откровенную ерунду и всё равно надо догадаться, что оно имеет в виду? Поискать глубокий смысл, второе дно и сакральное значение там, где, может статься, ничего подобного нет? Как, ну вот как в той мутированной жабе углядеть личность потенциального жениха? Путём неведомого мне символизма и метафор? Хорошенькая тогда метафора выходит, специфичненькая… Раз уж я ухитрилась попасть в многомужество, то почему нельзя прогуляться на местный невольничий рынок, набрать там будущих мужей и не париться? А что? Недёшево и несердито. Похвально, конечно, что у них тут рабства нет — по крайней мере, обратного я не заметила, — но мне что делать?

Пепельный мозаичный пол гладкий, блестящий, ноги в чулках периодически норовили разъехаться.

Мысль повторить полузабытую детскую шалость родилась сама собой.

Разбежаться и с тихим «юху-у» проехаться по полу, как по ледяной дорожке.

Раз.

Другой.

На третий одна из дверей распахнулась перед самым моим носом, и оттуда степенно вышел мужчина. Я не успела притормозить, а мужчина — сообразить, что это за лохматое чудо-юдо на него надвигается. В результате я с разгона влетела в незнакомца, и он пошатнулся, машинально ухватив меня за плечи.

— Осторожнее, озелли!

Меня занесло куда-то вбок, накренило, и если бы мужчина меня не держал, то я наверняка запнулась бы и полетела себе дальше, но уже лицом в пол. Незнакомец же выровнял меня и сразу отодвинул от себя на вытянутых руках. Прошёлся по мне быстрым оценивающим взглядом, разжал пальцы и отступил.

— Извините, — я торопливо поставила туфли на пол, влезла в обувку, прибавив себе пару сантиметров роста, и присмотрелась к нечаянной преграде.

О боже, какой мужчина… и что в той некогда популярной песне было про сына, дочку и точку?

Мужчина был недурён. Даже слишком. Довольно высок, широкоплеч и очевидно в меру подтянут. Густые чёрные волосы мягкими волнами обрамляли идеальное лицо жгучего мачо и только застывшее в карих глазах выражение брезгливости портило всё впечатление.

— Что вы здесь делаете, озелли? — мужчина заново осмотрел сначала меня, затем пустынный коридор.

— Я… к модистке пришла.

И он, вероятно, тоже. Костюм его, похожий отдельными элементами на одежду Виргила, был куда дороже, изысканнее и отличался большим количеством мелочей, видеть которые на мужчине было несколько непривычно. Белоснежная пена кружева на рубашке, наполовину расстёгнутый синий кафтан, блестящий и переливающийся, словно новогодняя ёлка. Чёрные кожаные штаны с декоративными вставками по бокам дополнял широкий, причудливо изукрашенный ремень с массивной пряжкой, высокие сапоги начищены так, что я смогла бы рассмотреть собственное отражение в их носках, если бы немного наклонилась. На шее витая золотая цепочка, почти на каждом пальце по перстню с драгоценным камнем. Окутывал незнакомца аромат, капельку горьковатый чарующий аромат неизвестного, но очень приятного парфюма.

— Вы? — кажется, мне не поверили. — Вы сопровождаете свою госпожу?

— Я? — растерялась я.

А потом до меня дошло.

Поздравляю, Варвара, делаешь успехи. Вчера тебя приняли за даму облегчённого поведения, сегодня — за служанку. Считать ли это за подъём по здешней карьерной лестнице или не стоит?

— Я не горничная, — возразила я, но повторять вчерашнюю ошибку и сообщать каждому первому встречному о своём статусе не стала.

— И впрямь, — неожиданно согласился мужчина, небрежным жестом извлекая из вышитого рукава кафтана кружевной платочек.

Зуб даю — платочек надушенный.

Белая ткань поднялась к носу незнакомца, да там и осталась.

У мужика насморк?

Или он, подобно Эдварду Каллену, так сражён моим привлекательным запахом, что не знает, куда деваться от внезапно привалившего счастья?

— Озел Сунор! — повысил он голос. — Озел Сунор! Всея Отец, это не знаменитый модный салон, а лавка готового платья, куда каждая торговка по пути с рынка заглянуть может.

А он, случаем, берега не попутал?

— Прошу пардону, монсеньор, это вы обо мне? — вопросила я требовательно.

— Озел Сунор!

В дальнем конце стукнула дверь, в коридор кто-то высунулся, громко охнул-ахнул и скрылся с глаз.

— Сам ты Фи… петух, — добавила я.

Мужик сразу перестал демонстративно прижимать платочек к носу и посмотрел на меня. Нехорошо так посмотрел. Наверное, слово «петух» в данном контексте и у них имело не самое приятное значение.

— Что вы сказали, озелли? — угрожающе уточнил надушенный красавчик.

— Что слышал, — пожала я плечами.

— Вы…

— Я.

Дверь стукнула снова и в коридор, заламывая руки, выскочила хозяйка салона, а за ней и Алишан с Майей. Наперегонки бросились к нам, но мужик уже потерял к возможным свидетелям всякий интерес. Резко подался ко мне, и красивые