Забытое счастье - Паула Роу

— Я не собираюсь, — тихо начала Алли, и ее желудок угрожающе сжался, — извиняться за прошлое, Финн. Все закончилось. Ты только что обвинил меня в том, что я разрушила наш брак. Что ж, если тебе от этого легче, можешь продолжать так думать.

Они с ненавистью смотрели друг на друга. Видимо боясь попасть под горячую руку, официантка молча подала счет и молниеносно удалилась. Алли беспокойно заерзала на стуле и, когда Финн потянулся за счетом, закрыла глаза.

Как он может понять, где правда, а где ложь, если Алли явно что-то недоговаривает? А он слишком настойчиво пытается докопаться до истины. Как бы там ни было, его по-прежнему тянуло к ней. Туда, где витал нежный аромат ее кожи и волос, где в памяти всплывали осколки мозаики, которую ему никак не удавалась собрать воедино. Она казалась ему до боли знакомой и одновременно чужой.

Очутившись на сиднейской земле, он растерял способность контролировать свою жизнь, словно оказался посередине океана без компаса.

Молча он дотронулся до ее щеки.

— Сколько я тебе должна? — Алли резко отстранилась и потянулась к сумке.

— Я заплачу, — он удержал ее за руку.

Она отпрянула.

— Я должна тебе половину суммы.

Финн покачал головой.

— Я могу позволить себе заплатить по счету.

Алли напряглась.

— Я заплачу за себя, спасибо.

— Почему?

— Потому что я так хочу. — Она пристально посмотрела на него. — Ты и так оплачиваешь мою квартиру. Не нужно платить еще и за мой обед. Не люблю ходить в должниках.

Она бросила на стол несколько купюр, взяла со стола листки и направилась к улице. Секунду он разглядывал соблазнительные изгибы ее тела, затем последовал за ней.

Финн настаивал на том, чтобы забрать у нее коробку со старыми фотографиями и безделушками, и Алли сдалась, чувствуя, что у нее нет сил сопротивляться.

Она театрально распахнула дверь квартиры:

— Добро пожаловать во владения Макнайт.

Финн прошел через маленькую прихожую с крючками для верхней одежды и подставкой для обуви в большую гостиную, стены которой были выкрашены в голубой цвет. В центре стоял старенький оранжевый диван, развернутый к телевизору, расположенному в нише одной из стен. Справа — длинный письменный стол с компьютером, принтером и сканером. Остальное место было отведено книжным полкам, на которых стояли не только книги, но и милые безделушки, фотографии — все то, что Марлен называла «мусором». Дверь на балкон была занавешена легкой газовой занавеской. Слева от телевизора был вход на кухню.

На стенах висели репродукции импрессионистов и фотографии ночного Лас-Вегаса.

Цвета были насыщенные и жизнеутверждающие, в соответствии характеру проживавшей здесь женщины. Несмотря на явную нехватку средств, Алли удалось создать дома уютную обстановку.

Ей не нужны деньги, чтобы ощущать себя счастливой.

Алли заперла дверь и принесла коробку.

Финн оторвался от созерцания фотографий на полках.

— Я отнесу ее в машину. — Он взял ключи и коробку со столика. — Не знаю, как поздно мы приедем, но думаю, тебе лучше взять с собой самое необходимое.

Четыре месяца назад она пришла бы в восторг от такого предложения, но не сейчас.

Алли проглотила обиду и коротко кивнула.

Прикуси язык на время, стисни зубы, и через некоторое время ты снова станешь свободной.

— Я вернусь через секунду.

В спальне она сложила в сумку смену белья и необходимые туалетные принадлежности. Неожиданно зазвонил домофон.

— Да?

— Это Саймон. Можно мне подняться?

Алли почувствовала панику. Несколько секунд она сомневалась, а потом твердо ответила:

— Нет.

— Мне нужно поговорить с тобой о работе, — настаивал он.

— Я больше не работаю на тебя, Саймон.

— Послушай, мы не можем говорить через домофон, можно я все-таки поднимусь?

— Я скоро ухожу.

Она повесила трубку домофона и, подойдя к двери, с удивлением обнаружила на лестнице Саймона.

— Меня впустил парень с коробкой, — он бросил на нее самодовольный взгляд. Ей захотелось залепить ему оплеуху.

— Как ты меня нашел?

— Личное досье. — От его нахального взгляда, скользящего по ее фигуре, Алли стало холодно и противно. — Выглядишь великолепно. Как ты?

— Все еще беременна. — Улыбка на его лице мгновенно исчезла. Алли усмехнулась. — Что надо?

— Ты действительно собираешься говорить, — он выразительно огляделся по сторонам, — на лестничной площадке?

Она коротко кивнула. Не пущу его в квартиру, не хочу, чтобы его присутствие осквернило мой уютный уголок.

— Говори, что хотел, и уходи.

Со вздохом он погладил перила. Алли мысленно сравнила безуспешные попытки Саймона выглядеть респектабельным со спокойной уверенностью мужа.

— Меня Макс послал.

Алли нахмурилась.

— Зачем? — Она сомневалась, что главный редактор знает ее имя.

— По поводу награды лучшему журналисту, которую наш журнал будет вручать на следующей неделе.

— Я-то тут при чем?

— Награду вручат тебе.

Некоторое время Алли смотрела на своего нежданного гостя, открыв рот.

— У твоей колонки самый высокий читательский рейтинг, — чопорно продолжал Саймон. — Макс бесится, что ты ушла и никто не хочет делать твою работу.

— Я получу награду. — Несмотря на шок, она заметила, что Саймон сократил расстояние между ними. В нос ударил сильный восточный аромат с нотой мускуса.

Она сделала шаг назад.

— Да, как автор самой популярной колонки или что-то в этом духе. Нам нужно поговорить о тебе. О нас. — Саймон погладил ее по руке. Алли дернулась, словно ужаленная. Он нахмурился. — Я знаю, ты немного нервничаешь с тех пор, как ты и я… Давай забудем о сцене в офисе и начнем все сначала.