Отдана горгулье - Эми Райт



10

Уильям

Джесси убегает от меня, захлопывая за собой дверь в башню. Я хватаюсь за края арки и рычу в ночное небо от отчаяния. Я знаю с абсолютной уверенностью, что только что совершил вторую по величине ошибку в своей жизни.

Я расхаживаю по башне, тело напряжено от разочарования. Когда я больше не могу этого выносить, Я взбираюсь на крышу и спрыгиваю с нее, впервые за много лет широко расправляя крылья. Жжение в моих неиспользованных мышцах приятно. На мгновение я задаюсь вопросом, выдержат ли меня крылья. Ветер свистит у меня в ушах, и холодный воздух дует в лицо. Какими бы потрескавшимися и уродливыми они ни были, они делают свое дело. Слишком скоро мои когти касаются земли, и я глубоко вдыхаю, пытаясь уловить ее запах.

Ничего.

Не обращая внимания на странные взгляды людей, мимо которых я прохожу, я бегу трусцой к углу и пробую снова. Ветер меняется, на мгновение унося запах автомобильных выхлопов и городской канализации и даря мне легчайший намек на сладкую смородину и землистые специи. Джесси.

Мне не требуется много времени, чтобы догнать ее. Она оглядывается, и ее глаза расширяются, когда она замечает меня. Я не уверен, какой реакции ожидаю. Не знаю, почему я удивляюсь, когда на ее лице появляется выражение ужаса и она переходит на бег трусцой.

Я уверен, что выгляжу еще чудовищнее, чем обычно. Моих резких, потрескавшихся черт лица, моих отвратительных крыльев, когтей и хвоста было бы достаточно, чтобы заставить любого человека убежать от меня, не говоря уже о моем оскале.

К сожалению, когда она убегает от меня, это только усиливает отчаянное желание поймать ее.

— Джесси! Подожди! — мой рев привлекает еще больше взглядов других людей на улице.

Пожилая женщина в сером пальто ахает, и несколько человек переходят улицу, чтобы убраться с дороги. Хорошо. Чем меньше тел будет на моем пути, тем лучше.

Джесси снова оглядывается и сталкивается с мужчиной в темном костюме, прижимающим к уху сотовый телефон. Он с проклятием роняет телефон, грубо хватая Джесси за руку.

— Эй!

Джесси вырывается из его хватки, но я уже сокращаю дистанцию.

Его лапам на ней нет оправдания. Этот засранец уже хватает телефон и собирается уходить, как будто не понимает, что только что совершил фатальную ошибку.

С ревом я удваиваю скорость и одергиваю его. Я все равно выше, но я вытягиваюсь во весь рост, расправляю крылья и рычу ему в лицо.

— Как ты смеешь, черт возьми, прикасаться к ней!

Парень на мгновение отшатывается, свирепо глядя на меня.

— Проклятые монстры. В наши дни этот город превратился в чертово крысиное логово, — он тычет пальцем мне в лицо, и мне приходится приложить все силы, чтобы не схватить и не оторвать его. — Ты меня не пугаешь, придурок. Я знаю условия договора. Насилие между монстрами и людьми недопустимо.

Я делаю шаг вперед, пока его палец не прижимается к центру моей груди. Затем делаю еще один шаг, пока он не сгибается. Я улыбаюсь совсем не дружелюбно.

— Сначала им придется найти то, что от тебя осталось.

— Уильям! — Джесси протискивается между нами. Ее мягкие ладони, скользящие по мышцам моей груди, мгновенно охлаждают мой гнев. Я уже собираюсь позволить ей оттолкнуть меня от него, когда парень поднимает телефон, и она оглядывается.

— Эй, ты только что сделал фото?

Он ухмыляется.

— О, ты не захочешь, чтобы мир узнал, что ты грязная маленькая шлюшка для монстров, да? Следовало подумать об этом, прежде чем раздвигать ноги, милая.

Руки Джесси отрываются от меня. Со скоростью, большей, чем я себе представлял, она бросается вперед, выхватывает крошечное устройство и разбивает его об асфальт.

— Ах ты, маленькая сучка, — засранец бросается на нее, но я слишком быстр для него. Я прижимаю Джесси к груди одной рукой и разворачиваюсь так, что она оказывается у меня за спиной. Другой я хватаю его за шею и отшвыриваю назад. Он приземляется на задницу в лужу, но я не останавливаюсь, чтобы насладиться выражением его лица. Я не могу остановиться. Если я посмотрю на него еще раз, я разорву его на части.

Вместо этого я подхватываю Джесси на руки и взлетаю. Она ахает и обвивает руками мою шею, но не кричит. Возможно, она слишком напугана.

Как только я набираю высоту, я ищу место для ночлега. Инстинкт побуждает меня отвести ее обратно в мою башню, куда мой насест зовет меня вернуться. Но это неподходящее место для такого мягкого человечка, как моя прелестная Джесси. Поэтому я отворачиваюсь от Большого театра и вместо этого лечу к ближайшим высотным зданиям, щурясь и вглядываясь в окна, пока не замечу то, что ищу. Холодно. Она прячет лицо у меня на шее, защищаясь от пронизывающего ветра. Мне неприятно сознавать, что ее идеальная кожа краснеет, пока я лечу.

Когда я нахожу то, что нужно, я переворачиваюсь в воздухе. И в последнюю минуту я складываю крылья, крепко прижимаю к себе Джесси и с оглушительным грохотом ныряю в большое стеклянное окно квартиры ногами вперед. Осколки стекла разлетаются передо мной по квартире и по полу. Они недостаточно прочные, чтобы пробить мою шкуру, но они разорвали бы нежные ножки Джесси. Вместо того, чтобы опустить Джесси на землю, я несу ее через гостиную в поисках спальни. От пронзительного вопля, доносящегося из коробки у входной двери, мне хочется оторвать себе уши. Я пробиваю кулаком коробку и частично стену около нее, что заглушает шум.

Хорошо.

Я продолжаю поиски.

Через две двери по тускло освещенному коридору я замечаю спальню. Большая мягкая кровать придвинута к стене, на которой висит огромная картина с неровными золотыми линиями. Это больше похоже на то, чего заслуживает моя принцесса.

Дальняя стена полностью стеклянная, у окна стоит кресло, на котором искусно разложены плюшевые подушки, а пушистое белое одеяло перекинуто через край. Укладывая Джесси, я беру одеяло и накрываю им ее голые ноги. Она дрожит. Ночь холодная, а летать всегда холоднее. Я недолго был с ней в воздухе, но все равно это было слишком долго.

Черт!

Она закидывает ноги на край кровати и натягивает одеяло повыше.

— Спасибо.

Я вздыхаю.