В тени - Кинсли Кинкейд

Мне нравится, когда он говорит мне, что я хорошая девочка. Я чувствую гордость.

Наконец он отвязывает ремень от моего изголовья и расстегивает пряжку, чтобы освободить мои запястья. Он берет по одному в каждую руку и потирает место, где был ремень. Имеются красные следы и небольшой отпечаток от ремня. Но я улыбаюсь при мысли об этом. Мне нравится, что я все еще чувствую это после того, как он закончил.

— Оставайся здесь. Я сейчас вернусь, — кивнув головой, не в силах говорить, он уходит. Через минуту он возвращается в комнату с влажной тряпкой и протирает меня. Закончив, он выходит из комнаты, чтобы положить его обратно в ванную. Я все еще лежу здесь, когда он снова возвращается, поднимает одеяло и залезает под него. Опять же, я все еще не могу говорить. Думаю, я в шоке от всего этого и до сих пор чувствую побочные эффекты лучшего секса, который у меня когда-либо был. Но, как я делала все это время, я позволила этому случиться.

— Давай, залезай под одеяло. Я не хочу, чтобы ты замерзла.

Я забираюсь под одеяло и присоединяюсь к нему, все еще обнаженному и незнакомому, в моей постели. Он ложится на спину и хватает меня, чтобы засунуть под мышку, поэтому я прижимаюсь к нему и кладу голову ему на грудь.

Я слишком устала, чтобы думать о том, насколько это безумие. Мои глаза начинают тяжелеть, и я погружаюсь в сон. Последнее, что я чувствую, это то, как он целует меня в макушку, прежде чем я полностью отключаюсь.

ДВЕНАДЦАТЬ

КАРТЕР

Меня будит утренний свет, утреннее солнце светит в окно ее спальни. Открыв глаза, я вижу, что она все в той же позе, голова у меня на груди, мирно спит. Моя маленькая голубка вчера хорошо себя чувствовала.

Я волновался. Я никогда раньше не делал ничего подобного. Это совершенно не характерно для меня с самого начала, но что-то в этом уверенной, сексуальной и восхитительной голубке, моей голубке, раскрыло ту сторону меня, о которой я даже не подозревал. Я видел такие вещи только в порно, которое смотрел. Я также знаю, что я не самый этичный человек, но я никогда раньше не преследовал кого-то, кого нашел в Интернете, и уж точно никогда не играл в эти игры с другой женщиной. Однако все это было так хорошо, так правильно.

Решив, что мне нужно встать, я медленно начинаю убирать руку из-под нее, чтобы не разбудить ее. Затем я поправляю свое тело, чтобы сдвинуть ее голову с меня на подушку.

После завершения этого маневра я жду еще минуту, прежде чем встать с кровати, чтобы убедиться, что все это движение не разбудит ее. Ей нужен сон. Прошлая ночь была очень трудной для нее, для нас обоих, правда. Поэтому, убедившись, что она все еще спит, я встаю, подхожу к другой стороне кровати, нахожу свое нижнее белье и джинсы, надеваю их и направляюсь к ней на кухню.

Кофе, мне нужен кофе.

Я роюсь в ее кухне, нахожу кофейную гущу и наполняю ее кофейник. Пока я жду, пока он заварится, я нахожу чашку, и сладкий запах кофе наполняет комнату. Как только оно заканчивается, я наливаю себе чашку и делаю глоток. Мне нравится погорячее. Я поворачиваюсь, прислоняюсь к стойке и делаю еще глоток. Вынимая кружку изо рта, я вижу Эмерсон, стоящую в дверях спальни. Я не могу прочитать ее лицо. Она злится? Она в порядке? Она вызвала на меня полицию? Черт, я очень надеюсь, что она этого не сделала, но я бы не стал ее винить, если бы она это сделала. Для меня вся эта ситуация тоже новая, она пробуждает это во мне, и я снова чувствую себя живым.

— Кто ты? — спрашивает она тихим, но уверенным голосом. Ее глаза слегка щурятся, как будто она пытается меня понять.

Я не отвечаю. Я просто смотрю на нее, погружая ее в себя.

Она такая красивая утром. Растрепанные волосы, сонные глаза и пухлые губы.

— Ответь мне. Кто ты такой? — повторяет она.

Я качаю головой, смотрю вниз, затем снова смотрю на нее: — Картер.

Я никогда раньше не называл свое имя случайному человеку, это дерьмо, которое я держу взаперти. Мне не нужно, чтобы кто-то нашел меня или знал, чем я занимаюсь. Но все же я говорю ей, не задумываясь.

— Чего ты хочешь от меня?

— Тебя, — говорю с абсолютной уверенностью.

Она качает головой: — Ты меня даже не знаешь. Как ты можешь хотеть меня? Как ты меня нашел? Ты не отсюда. Я тебя совсем не узнаю.

Я не отвечаю сразу. Следующая часть ее очень разозлит. Мне нужно сказать это правильно.

Я потираю лицо свободной рукой, а затем говорю: — Снэпграмма.

— Snapgram? Ты нашел меня в Snapgram? И подумал: что, я собираюсь найти ее. Я собираюсь преследовать ее, посылать ей загадочные сообщения, ворваться в ее дом и трахнуть ее? — она отвечает с абсолютным раздражением, в котором я не могу ее винить. Черт, она такая милая.

— Ну, когда ты так говоришь, я звучу как гребаный психопат. Но да, Snapgram, — я немного смущен тем, насколько по-детски это звучит, но это правда.

— Нет, нет, потому что ты все это сделал. Ты психопат. Я не публикую то, что делаю, чтобы мужское население подумало, что это открытое приглашение найти меня и поступить со мной таким образом. Я не могу в это поверить. Я публикую эти фотографии, чтобы расширить возможности других женщин и потому, что мне чертовски нравится их фотографировать.

Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо. Она злится.

— Голубка, нет, это не так, клянусь. Твои фотографии и то, что ты делаешь для сообщества, невероятны. Ты чертовски великолепна, и я одержим твоими формами, твоей уверенностью. Но, как только я пролистал мимо одного из твоих постов, все прекратилось. Я чувствовал, как мое сердце бьется в груди. Я никогда раньше не чувствовал этого. Я должен был найти тебя. Я должен был… я должен был иметь