Преподаватель - Марго Лурия

— Тебя проводить? — закончил разговор мужчина, ссылаясь на тёмные улицы.

— Нет, спасибо, профессор. — она улыбнулась, поправила очки и ушла, оставив его одного в пустой аудитории.

Общение с ней в спокойном тоне не будоражило страсть, но подобные моменты, когда она мило улыбалась, называя его профессором, или обращаясь по имени, когда убирала волосы назад, оголяя шею и глядя прямо в глаза, чудовищно дезориентировали. Ник осознал, что слишком привязался к этой девушке, и литература, так волновавшая и побудившая пойти преподавать, отошла на второй план. Казалось, секс, что он никак не мог забыть, был такой незначительной частью рядом с возможностью просто её послушать, уловить тепло во взгляде или случайно коснуться руки. Он понимал, что она отстраняется и рано или поздно переключит своё внимание на влюблённость к кому-нибудь, но пока она была рядом, он мог даже погрезить о месте в её жизни.

Поскольку занятия не скрывались и местоположение аудитории не было секретом, периодически их прерывали посетители. Чаще всего приходили к мистеру Мартену и чаще всего студентки. Но в этот день пришёл тот, кого профессор увидеть не ожидал. Луи, светловолосый жилистый мужчина, проследовал к столу и протянул руку преподавателю, которую тот немедленно пожал, ожидая услышать причину визита.

— Приветствую, — произнёс гость — вы позволите украсть даму на пару минут? — он наклонился над Джейн, обращаясь уже к ней — Нужна твоя помощь.

— Забыл, как пишется твоё имя? — подколола девушка, вставая с места.

— Очень смешно!

Они разговаривали неформально, чем породили немалый интерес профессора. Луи был ненамного старше Джейн, и, насколько ему было известно, работал лишь несколько лет в администрации вуза, где-то в архиве. Ник плохо его знал, но знаком был, и тот производил вполне неплохое впечатление. Только теперь это впечатление подпитывалось зудящим чувством негодования.

— Что случилось? — начала выпытывать девушка, когда они с Луи отошли от кабинета в коридор.

— Пришёл ответ на прошение. — парень был явно раздражён, о чем свидетельствовали руки, что постоянно меняли своё положение — Отказ. — он пожал плечами — Мама просит тебя помочь составить официальный ответ, да так, чтобы у них кровь из ушей полилась, как ты умеешь.

Луи прижался к стене, смотря по сторонам, и ждал пока Джейн прочтёт бумагу, что тот ей передал. Мимо проходили студентки, и он невольно бросал взгляд их уходящим силуэтам.

— Понятно — наконец выдала девушка — Как она?

— Переживает, но настроена биться до последнего, кстати, ждёт в гости. Куда ты пропала-то? Давно тебя не видел.

— Было много дел.

— Я уж было подумал, у тебя кто-то появился — игриво пошутил парень, ткнув собеседницу локтем в бок.

— Не говори чепухи — она ловко скрылась за шуткой и засмеялась.

— Почему же? Придёт время, мы с мамой будем принимать твоих женихов, устраивать допросы, пробивать их по базе.

— Ты закончил? А то мне идти надо.

— Закончил, но не забудь про письмо.

— Я пришлю его тебе завтра утром, в крайнем случае, вечером.

Луи обнял девушку в знак безмерной благодарности и тут же ушёл, оставив её наедине с профессором, а его — с кучей вопросов.

— Прости. — виновато прошептала она и села на место.

— Вы знакомы?

— Да, мы друзья, росли вместе. Я хорошо общаюсь с его мамой и иногда помогаю ей составлять претензии или обращения, когда ей вздумается поругаться с кем-нибудь. — в доказательство она потрясла перед ним бумажкой, что дал Луи — А она всё переживает за меня и просит сына следить, чтобы ко мне никто не приставал.

Ник многозначительно хмыкнул и внезапно спросил:

— Может глупый вопрос, но почему она не сватает тебя со своим сыном, разве это не логичнее?

— Мы знаем друг друга с ранних лет, и, скорее, как брат с сестрой.

— У вас что-то было? — задав вопрос, Ник сразу понял свою ошибку, но сделать уже ничего не мог.

Он бы ни за что не поверил, что тот, у кого была возможность быть близким с ней, не воспользовался бы этим. Джейн была не только умна, но и красива, а, главное, обладала чувством такта и женственностью, что неплохо выделяла её на фоне остальных. Она цепляла, хоть и не сразу, ведь первое, что бросается в глаза это, безусловно, яркость, но, когда цепляла — очаровывала. Она элегантно одевалась, подчёркивая формы и изгибы, грамотно говорила, а от улыбки можно было сойти с ума. И это поражало Ника, ведь именно эти качества ищет мужчина, а отыскать подобное непросто.

Джейн сощурила глаза и наклонила голову. Если вопрос про вечеринку ещё можно было трактовать как учтивый интерес, то этот, вне всякого сомнения, был признаком симпатии. Вид растерявшегося мужчины окончательно уверил в его ревности.

— Только детские шалости. — загадочно ответила девушка и улыбнулась.

Она честно одержала победу и погрузила внимание в свою работу, предоставив профессору пыл догадок. Свой прокол он учёл, а внезапная ревность открыла глаза, она не была его, а значит могла принадлежать кому угодно. Каждый, кому она позволит, мог обнимать её, целовать и прижимать к себе, и скорбное ожидание неизбежного сменилось категорическим несогласием.

Ник мог бы нагружать её работой, заставлять приходить на занятия даже по выходным, чтобы у неё не было возможности пересечься с кем-нибудь, а если бы и была, то не было сил улыбаться. Но, взяв в библиотеке книгу, “Гордость и предубеждение”, чтобы подготовить материал для лекции первому курсу, внутри обложки, там, где оставляли пометки о предыдущих читателях, он увидел её имя, и понял. Совершенно определенно, она не была для него классическим примером молодой особы, а потому все эти глупые привязывания к себе её не удержат. Всё, что он мог сделать для неё, это быть ей нужным, а всё, что мог получить сам, это беседа по душам, и, пожалуй, это его привлекало.

— Почему все женщины так любят этот роман? — он сидел напротив вполоборота в маленькой каморке и теребил книгу, будто ждал от неё новых прозрений.

Джейн отвлеклась от письма и улыбнулась.

— Мистер Дарси покорит любое сердце.

— В литературе немало мужчин, которым даже я отдал бы своё сердце, почему именно он?

— Думаю, дело не только в мужском персонаже. Элизабет, в отличие от Джейн Эйр, например, не маленький хрупкий цветочек, она тверда и настойчива. Защищает себя и внушает, что даже гадкий утёнок может вызывать восхищение внутренним миром.

— Джейн Эйр тоже покорила внутренним миром. — не унимался профессор.

— Скорее, внутренней тонкостью, впрочем, не знаю, мне не удалось