Милый яд - Паркер С. Хантингтон

– Тейт…

– Доктор Маркетти, – поправил он. – Я вам не подружка по играм.

Я вытаращила глаза, смотря на его точеное лицо. Он не ответил на мой пристальный взгляд.

– Вы меня потрясли, – я говорила, как моя мать. Ну, моя покойная мать.

Но это правда.

– Правда? – спросил он, в его сухом тоне не было ни капли интереса.

– Да.

– Каким же образом?

– Вы врач, который творит чудеса, но полный ублюдок.

– Я не всегда был ублюдком, но потерпел неудачу, – он пожал плечами, не отрывая взгляда от айпада.

Я старалась не плакать, но не от грусти, с которой можно было бы справиться. Это были слезы злости, и они уже готовы были пролиться.

– Если я извинюсь, это поможет?

На самом деле у меня не было никакого желания, но, если отбросить гордость, у меня, возможно, нет выбора. Я хотела эту работу. Я хотела, чтобы Рейган была счастлива. И мне правда не хотелось, чтобы она пролетела с приемом, потому что я отчасти все испортила.

Как бы сильно я ни ненавидела Тейта Маркетти, грубость по отношению к нему не вернет Келлана.

Наконец он оторвал взгляд от экрана с хмурым выражением на лице. Он был похож на модель из рекламы парфюма. Его глаза были серыми, как морская вода в прибой.

– Не поможет, даже если вы отсосете мне, одновременно с этим напевая алфавит задом наперед, мисс Ричардс. Теперь повторяю в третий и в последний раз: убирайтесь. Прочь.

Одна слеза выдала меня. Она скользнула по моей щеке, обожгла верхнюю губу. Я отбросила всякую осторожность и сделала то, что обычно мне было несвойственно, – сказала все, что было у меня на уме, и к черту последствия.

– Теперь понимаю, почему он так сильно тебя ненавидел. Ты отвратителен. Не имеет значения, сколько женщин ты укладываешь в постель по ночам. Надеюсь, последнее, о чем ты думаешь, закрывая глаза, как твой брат ненавидел тебя настолько, что предпочел жизни с тобой в одном доме смерть. С Днем святого Валентина, придурок.

Я развернулась и хлопнула дверью, не дожидаясь его реакции. Спустилась по лестнице на первый этаж. Меня даже не волновало задание, которое дала Рейган.

Меня волновала только моя ненависть к Тейту Маркетти.

Я поймала такси и направилась прямиком домой.

Зарылась лицом в подушку.

И плакала, пока не уснула.

Глава шестнадцатая

= Тейт =

Каждый День святого Валентина я просыпался с мыслью, что сегодня был бы отличный день, чтобы не просыпаться вовсе. Не в самоубийственном смысле. Обращаясь к прошлому, я мог бы точно прочитать знаки, но в смирении с мыслью «я-не-хочу-иметь-дело-с-этим-дерьмом».

Обычно это чувство утихало к четырем или пяти часам, когда я выпивал несколько рюмок и переспал с женщиной. Не сегодня. Сегодня я бы с радостью пустил себе пулю в лоб, не заботясь о кремовом персидском ковре, который голландский дизайнер интерьера положил в моем офисе на прошлой неделе и который стоил дороже моей машины.

Маленькая мисс Ричардс знала Келлана.

Все было очевидно и вымазано ее гребаной помадой с блестками. Сначала она назвала меня Тейтом. Келлан единственный, кто называл меня Тейтом. Для остальных я был доктором Маркетти, доктором Чудо или Татумом.

Во-вторых, она выглядела как ровесница Келлана, если бы он дожил до сегодняшнего дня. Двадцать два года. Из его школы. Но именно третий факт заставил меня слететь с катушек и погнаться за ней, как гепард. Ее слова о том, что Келлан меня ненавидел.

Она знала его.

С годами я смирился с тем фактом, что в Сент-Поле мой брат ни с кем не дружил. Я был в курсе о его проблемах с социумом, но он преуменьшал их, а я был слишком поглощен собой, чтобы читать книгу о воспитании детей или смотреть «Доктора Фила», и подмечать признаки.

Келлан придумывал людей, с которыми тусовался, – которых, как я позже узнал, не существовало, – чтобы я отвалил от него. Только после его смерти я узнал, насколько по-настоящему одиноким он был в старших классах.

Я думал, у него вообще не было друзей. А если один все же был? Если у него была она? Если он доверился ей? Если она была моим окном, моей связью с ним?

Я помчался за мисс Ричардс после того, как она выбежала из здания. Сильвия окликнула меня, заметив, как я нажимаю на кнопки лифта, как будто пытаюсь вырубить в нем свет. Эллисон нигде не было видно. Не удивлен. Она знала порядок.

– Она спустилась по лестнице, – выкрикнула Сильвия. – Она что-нибудь украла?

Да. Мой чертов разум.

Я бежал за Ричардс, перепрыгивая через две ступеньки за раз. И почти догнал. Почти. Я даже заметил прядь ее шоколадных волос, когда она вылетела через автоматические стеклянные двери. На ней было длинное платье в черно-белую полоску и армейские ботинки.

Похожа на гребаного ребенка.

Она и есть ребенок, а ты последние пять минут секса воображал, что находишься в ней.

Но я не успел до нее добраться, поскольку она скользнула в желтое такси и умчалась.

– Черт возьми, – прорычал я, топнув ногой и для верности ударив кулаком по зданию. На костяшках пальцев выступила кровь, но боль не ощущалась. Я выудил телефон и набрал номер Рейган Ротшильд.

Она ответила после первого гудка.

– Добрый день, доктор Маркетти! Я полагаю, вы познакомились с моей помощницей?

Чертовски уверен, что да.

– Верно.

– Отлично, так когда у меня сегодня прием?

Ее прием. Точно. Вот почему мисс Ричардс ворвалась в мой кабинет с оружием наперевес. Надо отдать ей должное – нужны яичники, чтобы ворваться в комнату без приглашения и злоупотребить вашим гостеприимством, наблюдая, как двое людей занимаются этим.

Я провел ладонью по волосам, дергая за корни.

– А если завтра с утра?

– Не проблема.

– Буду ждать вас в десять.

Я на сто процентов уверен, что на десять назначено кесарево сечение. Но разберусь с этим завтра, если умудрюсь дожить, не совершив убийства.

– Фантастика! Что-нибудь еще?

Да. Вашу помощницу в клетке, где я мог бы подвергнуть ее такому перекрестному допросу, что испанская инквизиция показалась бы Улицей Сезам.

– Полагаю, ваша ассистентка кое-что забыла в моей клинике. Как мне передать ей?

– Пришлите с курьером в мой офис. Попросите вашего администратора отправить ей счет по электронной почте.

– Она забыла кое-что личное, – даже для меня это звучало как полная чушь. Что она могла забыть такого, что я должен был передать это лично? Чертов вибратор? – Какой у вас адрес? – произнес я теплым голосом здравомыслящего доктора.

– Хм, странно. Она только что написала мне, что работает дома до конца дня. Это так на нее не похоже.

Мне все равно, какой она была. Меня волновало, что у нее, по-видимому, были ответы на вопросы, которые копились у меня на протяжении четырех лет.

– Завтра она будет на работе? – я с трудом сдерживался, чтобы не сорваться.

– Уж надеюсь, – фыркнула Рейган. – Давайте я сброшу вам адрес моего офиса.

– Спасибо.

– Уверены, что я не смогу забрать эту вещь завтра?

– Совершенно.

– Может быть, вы немного увлеклись моей маленькой аниме-принцессой?

Не знаю, что такое аниме, и мне совершенно неинтересно это выяснять.

– Она годится мне в дочери.

– Не совсем.

– Уверяю вас, у меня нет никакого романтического интереса к вашей помощнице.

– Мне уже волноваться из-за вещи, которую она забыла?

Слово «да» вертелось у меня на кончике языка. Я мог бы напакостить мисс Ричардс так же, как она успела напакостить мне. Но все же мне нужны от нее ответы, и потому я не могу рисковать тем, что она разозлится на меня еще сильнее.

– Нет. Все в порядке.

– Она прелесть, не так ли? – мурлыкнула Рейган. – Я люблю ее. Очень милая девушка.

– О да, – сказал я, направившись обратно в свой офис, и нажал на красную кнопку телефона, завершая звонок. Кровь с моих костяшек капала на пол из белого камня. – Чертова прелесть.

Глава семнадцатая

= Тейт =

Я с раннего возраста усвоил урок: любой член семейства Маркетти всегда найдет возможность угодить в неприятности.

Позже тем же вечером мое жалкое подобие отца сидело напротив меня за нашим ежегодным ужином в честь Дня святого Валентина. Одна из редких встреч, за исключением случаев, когда у него заканчивались деньги, кураж или люди, которым можно было поплакаться.

Мы начали эту традицию после смерти