Месть демонов - Дж. Р. Уайт

Я села на пол возле ног сестры и попыталась расправить свои крылья так, чтобы не сидеть на них. Я вздрогнула, когда Кэсси провела пальцем по их краю.

— Они мягче, чем я ожидала, — прошептала она.

— Они не вызывают у тебя отвращения? — удивленно спросила я. Когда впервые осознала, что у меня нет прекрасных пернатых крыльев, как у нефилимов, то была огорчена, но со временем оценила мягкие чешуйчатые крылья, напоминающие крылья драконов. Это было единственное, что я не ненавидела, разделяя свое тело с демоном. Возможность летать, хотя и утомительная, была потрясающей.

— Они красивые. — Кэсси наклонила голову, словно наблюдая, как утренний свет отражается от белых переливающихся чешуек. Они очень напоминали мне переливающиеся чешуйки Айан… Смогу ли я когда-нибудь освободить ее или снова полетать с ней?

— Тебе стоит поесть. Скоро придут жрицы, — прервал мои мысли голос Харпера. Жрицы? Зачем они сюда придут?

Прежде чем я успела спросить, Харпер пододвинула поднос поближе к нам и сняла деревянную крышку. От блюда исходил аппетитный аромат, лишавший меня способности сосредоточиться на чем-либо, кроме еды, лежащей передо мной. Свежие булочки лежали на груде винограда и яблочных долек, а рядом стояли две миски с кашей, от которых исходил пар. Мой желудок заурчал, и я подтащила миску поближе, взяла ложку с подноса и отправила немного в рот. Каша обожгла язык, но вкус сливок и корицы был просто божественным. Если мне чего-то и не хватало в дворцовой жизни, так это еды.

— Когда ты в последний раз что-нибудь ела? — Кэсси смотрела на меня широко раскрытыми глазами, полностью игнорируя свою еду.

Я пожала плечами, отправляя в рот еще одну ложку.

— Я не помню, да и не хочу знать, что делала демон, чтобы наше тело было сытым.

«Всегда пожалуйста, зато ты не умерла с голоду», — прошептала она на задворках моего сознания.

«Значит, ты все еще здесь. Жаль».

Она усмехнулась, но отступила.

— Принцесса, тебе нужно поесть, — сказала Харпер, присаживаясь с другой стороны от моей сестры.

Лицо Кэсси вытянулось.

— Я не голодна.

Мой почти полный желудок сжался, и я перестала есть, чувствуя себя эгоистичной свиньей рядом с истощенной сестрой.

— Когда ты в последний раз ела?

Она помрачнела.

— Я ела прошлой ночью, благодаря одному человеку, который не хотел оставлять меня в покое.

— Потому что ты не поешь, если я отстану от тебя. — Харпер взяла другую ложку и, зачерпнув немного каши, протянула ее моей сестре. Кэсси скривилась, но через минуту взяла у нее ложку и поднесла ко рту.

Она скривилась сильнее, убрав ложку и проглотив кашу.

— Все такое не вкусное.

— Это все из-за беременности, — посочувствовала Харпер, передавая сестре булочку. Она поменяла ее на ложку и откусила корочку. Я была рада, что она хотя бы что-то ест. Доев свою миску каши, я тоже потянулась за булочкой и замерла, когда дверь распахнулась.

Четыре женщины в белых одеждах с вуалью на головах вошли в комнату, сложив перед собой руки, скрытые под ниспадающими белыми рукавами платьев. Жрицы Лилит.

— Что они здесь делают? — прошептала я.

— Они приходят каждое утро. — Кэсси вздохнула, отложила едва съеденную булочку и поднялась на ноги.

— Приветствую тебя, благословенная дочь, — сказала ближайшая жрица, и все они опустились на пол в поклоне, заставив меня покрыться мурашками от их отрепетированного исполнения.

— Зачем? — спросила я. Но Кэсси ничего не ответила, а только подошла к унижающимся женщинам.

— Встаньте и служите своему принцу, — монотонно произнесла она, отчего я еще больше растерялась. И снова женщины в белых одеждах поднялись.

— Спасибо, ваше величество, — сказала одна из них, обняла мою сестру и повела ее в конец комнаты. Они подвели ее к зеркалу в полный рост, и главная жрица принялась развязывать ее сиреневое платье. Другая взяла с комода щетку и принялась распутывать колтуны в ее волосах, а две последние жрицы жестом подозвали стражников, и двери снова распахнулись. Вошла вереница грузных мужчин, которые несли большие тазы с горячей водой, а затем исчезли за занавешенной дверью, скрывающей ванную комнату.

— Что случилось со слугами? — спросила я, беспокойно ерзая на полу и наблюдая за тем, как жрицы готовят тело моей сестры, словно это был объект для поклонения.

— Во дворце по-прежнему есть слуги, но жрицы взяли на себя обязанность ухаживать за твоей сестрой каждое утро, — объяснила Харпер, засовывая в рот виноградину и незаинтересованно наблюдая за всем этим действом.

— Почему их это так волнует? — я нахмурилась, когда стражники ушли, а жрица принялась снимать с моей сестры платье, оставив ее в одной лишь тонкой белой рубашке. Ее живот выпирал из ткани, в то время как лопатки и позвоночник были болезненно заметны. Я вздохнула, почти обрадовавшись, когда ее отвели за занавеску и я больше не могла видеть исхудавшее тело Кэсси.

— Жрицы радуются сыну Кэсси. Он — первый наследник мужского пола Лилит за тысячу лет, и они сделают все возможное, чтобы служить своему новому принцу и женщине, которая его родит, до конца своих дней.

Хорошо, что они не знали о моем кузене, Ониксе. Я поковырялась в рулете, аппетит почти пропал.

— Жаль, что они не видят, насколько испорчен такой образ мышления…но я тоже большую часть своей жизни верила, что Лилит — добрая и любящая богиня, так что, думаю, не могу их винить. Неужели их не беспокоит то, что ребенок делает с телом Кэсси? Как неестественно быстро он растет?

— Они приписывают это его божественности и считают Кэсси благословенной за то, что она носит наследника Лилит.

— А если она умрет?

— Тогда она отдаст свою жизнь за свою богиню, как и многие дочери Лилит до нее, — процедила Харпер сквозь зубы. Я была рада, что не одинока в своем чувстве ненависти к Лилит и ее учениям, которые она передала своим набожным последователям.

— Интересно, что они подумают, когда их «принц» родится похожим на демона, — прорычала я, надеясь, что это хоть немного поколеблет их ложную реальность.

— Уверена, что Лилит будет скрывать его, пока не сможет контролировать его форму. — Харпер ухмыльнулась.

Занавеска отдернулась, и появилась Кэсси, завернутая в полотенце, ее влажные золотистые волосы блестели в слабом утреннем свете. Жрица проводила ее к зеркалу, а другая скрылась в ближайшей слева гардеробной и через мгновение появилась с грудой чистой одежды.

Кэсси послушно подняла руки, и ее переодели в свежее и чистое изумрудное платье. Мне было жаль ее, пока жрица прихорашивала и