Руины - Джиллиан Элиза Уэст

Несмотря на мою неудачную попытку убить Подземного Короля, я воздержалась от того, чтобы взять Сидеро под локоть, слишком остро осознавая опасность, скрытую в моих обнажённых руках. Перчатки лежали на полу совсем недалеко от того места, где я их уронила, но какая-то часть меня отшатнулась при мысли о том, что я когда-нибудь снова возьму их в руки.

Я ожидала, что все души будут бесплотными, как призраки в человеческих сказках, которые я читала. И хотя я видела нескольких из них, пока мы пробирались через замок, я также обратила внимание на фигуры, которые были столь же осязаемы, как и я сама, облаченные в одежду и украшения. Не знаю, откуда я знала, что эти фигуры — не боги и не люди. Когда я смотрела на них, то чувствовала лёгкий укол на коже, дрожь интуиции.

Сидеро, такой же плотный, как любое живое существо, вел меня прочь из тронного зала. Я не оглядывалась на Подземного Короля. Как ужасно было осознавать, что он увидел моё неподдельное страдание, которое я не смогла скрыть.

Двери захлопнулись с гулким треском, заставляя мои ноги двигаться быстрее.

— Всё в порядке, Ваше Высочество, — мягко сказал Сидеро.

— Пожалуйста… не называйте меня так.

Душа моргнула, замедляя шаг, чтобы изучить меня.

— Вы предпочитаете титул принцессы?

Я не знала, как ответить. Правда заключалась в том, что я ненавидела этот титул так же, как и своё прозвище Лия. Чаще всего в замке меня называли «миледи» из уважения. Хотя всем в ближнем круге короля Тифона было известно, что у меня нет собственного титула.

Мы резко свернули за угол и начали подниматься по широкой лестнице из тёмного камня. Сверху в окна пробивались тонкие полосы приглушённого лунного света. Меня удивило, что мы поднимались вверх. Я предполагала, что меня отправят в подземелье.

Когда мы прошли по ещё одному извилистому коридору, освещённому странными синими огнями и пятнами лунного света, льющегося из окон, я прочистила горло.

— Называйте меня Оралия, пожалуйста.

Сидеро замешкался. Проведя оливковой рукой по выбритой стороне головы, контрастирующей с длинной косой на другой, он кивнул и остановился перед большими двустворчатыми дверями.

— Что ж, тогда Оралия, — мягко ответил Сидеро с доброй улыбкой, поворачивая ручку и жестом приглашая войти.

Мы поднялись по небольшой лестнице, и я не смогла подавить тихий вздох удивления.

Комната оказалась значительно меньше моих покоев дома, но часть меня была благодарна за отсутствие пространства. Высокие потолки и огромные залы моих комнат в Эфере всегда казались пустыми и изолирующими. Я всегда мечтала о небольшом, уютном месте вроде семейной библиотеки, где мебель могла бы стать подобием живого существа, чьего присутствия я так жаждала.

Несмотря на скромные размеры, комната была роскошной. Пол из великолепного белого мрамора с серыми прожилками напоминал сложную речную систему. Три больших арочных окна на изогнутой стене в самом конце указывали на то, что я нахожусь в одной из башен в задней части замка.

Под одним из окон стояла большая скамья с встроенной подушкой, достаточно просторная, чтобы двое могли сесть друг напротив друга с комфортом.

Слева от двери находился средних размеров очаг, в котором горел синий огонь — как и все остальное пламя, что я здесь видела. Перед ним стояли два мягких кресла с высокими спинками и небольшой диван из тёмно-зелёного бархата, слегка поблёскивающего на свету. Рядом с камином возвышался книжный шкаф, доверху заполненный старыми текстами. На противоположной стороне комнаты стоял массивный тёмный шкаф с замысловатыми резными узорами, изображающими листья, ветер и звёзды, аккуратно инкрустированными в гладкое дерево.

Я заметила кровать. Её изголовье было изготовлено из того же дерева с изысканной резьбой, что и шкаф. Постельное бельё было из того же тёмно-зелёного бархата, что и диван вместе со скамьей. Подушки выглядели настолько мягкими, что моё усталое тело едва удерживалось от желания подбежать и плюхнуться на них.

— Это должна была быть комната твоей матери, — произнес Сидеро почти шёпотом, закрывая плотные шторы на окнах.

Его слова остановили меня на полпути к тому, чтобы дотронуться до мягкой ткани дивана.

Как я могла забыть, что Подземный Король планировал похитить и убить мою мать? Возможно, на это ушло почти триста лет… но он наконец добился своего, только вместо неё взял её дочь.

Моя кровь застыла. Я не знала, какое выражение появилось на моём лице, но Сидеро, повернувшись от последнего окна, пересек комнату с широко раскрытыми глазами.

— Оралия? — мягко спросил он. — Что-то не так?

Несмотря на доброту этой души, я не могла заставить себя заговорить. Я уже слишком многое выдала, попросив называть меня по имени.

— Я уверен, вы устали. Возможно, вам стоит отдохнуть, — продолжил он, пытаясь завязать хоть какой-то разговор.

Но я тонула в волнах вины, утаскиваемая на дно тьмой, что пульсировала в моих жилах.

Сидеро повел меня к небольшой двери, ведущей в купальню. Лёгкое прикосновение к плечу заставило меня резко отшатнуться, но он всё же пригласил войти. Остановившись, он на мгновение замер, пристально вглядываясь в меня своими глубокими глазами, а затем зажег несколько ламп.

Мраморный пол продолжался и здесь. У одной стены находилась тёмно-серая столешница с большим зеркалом над ней. А у противоположной стены стояла огромная ванна, достаточно большая, чтобы вместить четверых, уже наполненная горячей, благоухающей водой.

Я смотрела на всё это, чувствуя, как усталость утяжеляет мои конечности, но в то же время понимая, что ни тепло воды, ни мягкость подушек не смогут утолить ту пустоту, что росла внутри.

Сидеро подошел ближе, указывая на мою одежду, которая была изорвана и испачкана не только из-за пробежки через лес, но и из-за столкновения с Подземным Королём. В моих волосах запутались листья и ветки, создавая ощущение покалывания. Я покачала головой, отвергая его молчаливое предложение помочь, и сама начала расстёгивать застёжки. Ткань упала на пол, я обхватила себя руками, прикрывая грудь, и осторожно вошла в воду.

Я вздрогнула, дёрнув руку, когда его пальцы коснулись ожогов, оставленных магией Тифона. Губы Сидеро сжались в тонкую линию, а во взгляде мелькнуло что-то оценивающее. Каждое прикосновение было для меня шоком, оставляющим грудь напряжённой и пылающей, словно от ожога. Я так долго жаждала связи с кем-то, но в то же время ужасалась этому.

— Могу я помочь вам помыть волосы, или вы предпочитаете сделать это сами? — мягко спросил он.

— Сама, пожалуйста, — выдавила я.

Не знаю, сколько прошло времени —