Хулиган. Его принцесса - Эла Герс

И жестоким.

Но еще больше мне не нравилось, когда он был таким разбитым.

Леха в таком состоянии не ел и не выходил из своей комнаты. Он даже не мог уснуть, потому что кошмары не давали ему покоя. И что бы я ни делал, как бы ни старался сделать так, чтобы у моего лучшего друга все было хорошо, Леха только отталкивал меня.

Но, к несчастью для Орлова, я не собирался сдаваться и бросать его.

Я глубоко вздохнул и, приготовившись противостоять вспыльчивости своего лучшего друга, прыгнул на кровать.

От неожиданности Леха подскочил, сел на постели и смачно сматерился. Я устроился на боку, подперев голову ладонью и уперевшись локтем в кровать, и смотрел, как мой лучший друг бросал на меня сердитый взгляд.

— Я подумал, мы могли бы потусоваться сегодня, — сказал я ему.

— Ты ошибся, — отрезал Леха.

— Можем посмотреть какой-нибудь фильмец?

— Нет.

— Поиграть в приставку?

— Нет.

— Устроить вечеринку?

— Я сказал — нет, — прорычал Орлов.

— Да ладно тебе, Лех, — весело возмутился я. — Сидеть весь день в своей комнате — вредно для здоровья.

— Мне все равно, — ответил он, безразлично пожимая плечами.

— Ты, итак, похож на собственную тень. Почему бы не развеяться?

— Развейся, только меня оставь в покое.

— Ты вчера просидел весь день дома, — начал я. — Так что давай выйдем и…

Я прервался, заметив, как друг напрягся.

Моя ухмылка пропала, когда я понял — что-то было не так.

Я опустил взгляд и увидел, что Леха крепко сжимал простыню и пытался незаметно засунуть под нее правую руку. Я медленно сел и внимательно вгляделся в его лицо. Дурное предчувствие охватило меня, как только я увидел холодное выражение лица Орлова.

— Ты ведь не выходил из дома прошлой ночью, правда? — тихо спросил я. — Ты сказал, что был дома.

— Убирайся, — пробормотал Леха, глядя куда угодно, только не на меня.

Смесь ужаса и гнева пронзила меня.

Нет…

Я схватила друга за запястья.

Блять, нет…

Кровь застыла в жилах, когда я увидел его разбитые до мяса костяшки. Левая рука была не лучше, она была такой же опухшей и покрасневшей, но не так сильно, как рабочая. Я почувствовал, как сердце остановилось.

Только не это!

— Ты идиот, — процедил я сквозь зубы. — Конченый придурок!

Леха отдернул свои руки.

— Убирайся, — повторил он.

— Ты опять был в “Логове”?! — я положил руку на плечо друга, чтобы заставить его посмотреть на себя, но Орлов скинул мою руку. — Ты… ты, блять, совсем головой поехал?! — сердито рыкнул я.

Но он продолжал молчать.

— Что еще с тобой там сделали?! — спросил я, рывком стягивая простыню, чтобы осмотреть Леху на предмет ссадин, гематом, а, может, и еще чего похуже.

Я ничего не нашел, но это не мешало мне продолжать волноваться.

— Орлов, я тебя спрашиваю, что еще там с тобой сделали?!

На лице друга промелькнула вспышка гнева.

— Я сказал тебе, убирайся! — крикнул он.

— Что еще?! — уперто стоял я на своем.

Резкость в моем тоне, должно быть, задела что-то в Лехе, потому что он растерял весь свой гнев. Его брови сошлись на переносице и он целую минуту молча смотрел на меня.

— Ничего, — его губы медленно растянулись в самодовольной улыбке и по моему позвоночнику пробежала дрожь. — Мне никто ничего не сделал. В отличие от меня. Похоже, у меня неплохо получается.

Ошеломленный, я мог только смотреть на своего лучшего друга, который снова повалился на кровать.

— Просто уходи, Дань. Оставь меня.

Я продолжал пристально смотреть на него.

Когда я наконец смог произнести хоть слово, то прерывисто прошептал:

— Лех, пожалуйста, позволь мне помочь тебе.

Орлов сделал вид, что я ничего не сказал, а он ничего не услышал.

Получилось так, что мои мольбы, как обычно, оказались не услышаны.

Глава 5. Бедная девочка

POV Таня

Она снова с ней разговаривала.

Я отложила ручку и уставилась на Ульяну, свою лучшую подругу.

Она сидела на парте нашей одногруппницы и вовлекала ее в разговор.

Но по легкому раздражению на лице девчонки можно было догадаться, что это был не тот разговор, в котором она хотела участвовать.

Ее звали Ксюша. Соколова Ксения. Это была миниатюрной девушкой с длинными светлыми волосами и самыми красивыми голубыми глазами, которые я когда-либо видела. До сих пор она казалась мне робкой, тем более при том, что весь первый курс она была тихоней-тихоней, но, увидев взгляд, который она сейчас бросила на Улю, я пересмотрела свое первоначальное мнение о ней.

Она не слишком заботилась о заведении друзей и в основном держалась сама по себе. Большинство наших одногруппников считали ее заносчивой, но я знала, что это было не так. Она просто была стеснительной и застенчивой.

Каждый раз, когда Соколова попадалась мне на глаза, она читала книги, причем такие, которые мне было запрещено читать. А когда она не читала, то мечтательно смотрела в окно.

Уля вернулась на свое место рядом со мной после того, как вернула девчонке ее книгу. Ксюша пристально смотрела на нее и я чуть не улыбнулась, потому как мне было знакомо это чувство. Ульяна откинула волосы через плечо и лучезарно улыбнулась мне.

— Таньчик, привет! — радостно воскликнула она.

Я сдержанно выдохнула и медленно повернулась к ней.

— Еще раз назовешь меня Таньчиком и я воткну в тебя ручку.

— У кого-то плохое настроение, — она поморщилась.

— Зато у тебя всегда оно хорошее. Но не переживай, скоро у нас оно станет одинаковым, — ответила я, сверкнув глазами. — Ты же не сделала философию, верно?

— Ты сказала, что дашь мне списать! — воскликнула она возмущенно.

— Я такого не говорила. Это были твои слова.

— Хочешь я заплачу?

— Думаешь, у меня денег нет? — ответила я вопросом на вопрос.

— Я могу заплатить золотом.

Я закатила глаза от нелепости этого разговора.

Уля была моей лучшей подругой еще со школы. С рыжими волосами и зелеными глазами, которые соответствовали ее пылкому и взбалмошному характеру, она обычно была излишне болтливой и чрезмерно энергичной.

Удержать ее на одном месте было просто невозможно.

Даже во время лекций, она ерзала на месте и пыталась вовлечь в разговор меня или окружающих ее людей. Заткнуть ее тоже было невозможно.

Она была легкой на подъем и быстро заводила знакомства. В отличие от меня, у которой были возведены толстые и высокие стены, она была открытой, дружелюбной и жила полной жизнью. В отличие от меня, она была вольна делать все, что захочет.

— Ну, пожалуйста, — Уля сложила ладони вместе и