Тэррлисс - Лия Стеффи

Я внимательно наблюдала за ним. Через несколько секунд на его лицо пал свет от фонаря. Никита!

– Ты… ты что тут делаешь? – громко спросила я, уставившись на него.

Выглядел он неважно: измученный вид, уставшая и медленная походка, растрепанные волосы. Он приблизился и, встав напротив, кинул на меня взгляд.

– Ты еще спрашиваешь? Это не я тебя кинул без машины и телефона в другом районе, заставив возвращаться сюда пешком.

– Тебе что – пятки суперклеем обмазали и ты, пока шел, прилипал к асфальту? – съязвила я.

Никита смотрел на меня таким взглядом, будто тоже хотел придушить. Я изменилась в лице: поняла, что остроумие явно не к месту.

– Да лучше бы мне их обмазали клеем, чем я бы проторчал в полиции восемь часов!

– Что? Ты как туда попал? – Я округлила глаза.

– В Шотл нельзя пройти просто так. У меня потребовали документы на въезде. Естественно, я их не взял, я ведь не предполагал, что меня в другом районе кинет одна стерва.

– Как ты меня назвал?

Он опустил голову, резко вздохнул, попятился и снова посмотрел на меня.

– Могу повторить. Я разговариваю с эгоистичной стервой, которая думает только о себе. Я даже спрашивать не буду, что ты делаешь на улице посреди ночи. И не буду спрашивать, почему ты полураздета. Я больше вообще ничего не хочу знать.

– Наконец-то я дожила до момента, когда ты заткнешься и засунешь свое любопытство далеко и надолго.

– Но я скажу тебе вот что. Ты превратилась в настоящую тварь, Лисса. Я терплю тебя каждый день, и мои нервы на исходе. Относишься ко мне и ко всему персоналу так, словно мы мусор подзаборный…

– Вы и есть мусор, – выпалила я и посмотрела Никите прямо в глаза.

– Замолчи! Если у тебя есть деньги, это не повод так обращаться с людьми, у которых их в разы меньше. Ты ничего не добилась в жизни. Все деньги – заслуга твоего отца и дедушки. Ты жалкая малолетняя девка, которая возомнила себя царицей. Думаешь, если я работаю на твою семью, то буду и дальше терпеть все это дерьмо? Нет, дорогая, я сваливаю. Понимаю, что тебе наплевать и в ответ я услышу очередной смешок, но запомни: на свете не найдется ни одного человека, который сможет тебя искренне полюбить. Твой характер убивает все живое в радиусе километра. Вокруг тебя гребаная пустыня!

– Метафорами уже заговорил. Интересно. – Я скрестила руки на груди.

– Я знаю, что раньше ты была другой, поэтому долгое время гадал, что же такого могло случиться в твоей жизни. Что могло породить такую жестокость к окружающим. Я не нашел ответа. Вот и все. И мне очень жаль, что ты убила в себе того человека, каким была раньше. Ты навсегда погрязнешь в одиночестве, если не изменишься. Днем ты вышвырнула меня из машины, оставив на улице без копейки в кармане. Я просидел в обезьяннике, пока эти козлы пытались удостовериться, что я не сбежал из Алегрии. Я за день крошки в рот не положил и глотка воды не сделал! А ты даже ни на секунду не подумала о том, что я не вернулся домой, правда? Недавно ты опрокинула тарелку супа на повара, дескать, в блюдо положили специй чуть больше, чем требовалось. Неделю назад ты уволила охранника за то, что ворота открывались слишком долго, а ты за две секунды очень устала. И каждый день ты проклинаешь мать, желая ей смерти, хотя она больной человек, который ни в чем не виноват. Филисса, ты прогнила. Ты любишь попрекать меня тем, что я в тебя влюблен. Да, я был в тебя влюблен. В девушку, которой ты была, когда я устроился на работу и стал твоим телохранителем. Но сейчас ты – омерзительная сука, и с ней я не хочу иметь ничего общего. Я увольняюсь.

Никита кинул на меня последний взгляд и побрел к дому. Такого я от него ожидать не могла. Хотя мне же было лучше. Он думал, что его речи меня тронут? Ну да, конечно. Уже начинаю плакать и биться в конвульсиях. Наконец-то он перестанет везде таскаться за мной. Больно надо.

Я вздохнула и медленно пошла вдоль дороги. Какие они все смешные. Я высокомерная тварь, омерзительная сука, а они кто? Никто не замечает своих косяков. Фу, аж противно! Ненавижу людей. Каждый считает нужным вставить свои три копейки в мою жизнь. Какая разница, какой я была? Годы идут, все меняется, и я меняюсь. Этого не избежать. Лично мне противно из-за того, что несколько лет назад я была такой наивной. Пыталась всем угодить, старалась проявить свою любовь, а в ответ – что?

Окунемся в прошлое

Девочка в пышном персиковом платье до колен стояла у мольберта. Тонкие пальцы держали деревянную кисть, которая перемещалась по холсту, оставляя следы от краски. Вот уже несколько часов она рисовала портрет, вкладывая в него все силы и душу.

Дверь в комнату открыл дедушка.

– Лисенок, есть будешь? Повар приготовил твои любимые блюда.

– Деда, спасибо, но я не хочу. Мне нужно дорисовать картину!

Дедушка подошел к ней и улыбнулся, посмотрев на мольберт. На нем был изображен Терри.

Лисса подняла глаза на деда и немного смутилась. Она не хотела никому говорить о том, что испытывает какие-то чувства к кому-то, но, кажется, дедушка давным-давно обо всем догадался.

– Лис, очень красиво! Никогда не перестану говорить о том, что восхищаюсь твоим талантом. Тебе всего лишь двенадцать, а ты прекрасно рисуешь. Представляю, что тебя ожидает…

В комнату заглянул дворецкий.

– К Лиссе пришел какой-то мальчик. – Он сразу же посмотрел на картину и широко улыбнулся. – Кстати, это он!

Лисса покосилась на дворецкого и перевела взгляд на портрет.

– Может, и не он… – с грустью заметила она. – Вы его впустили или нет?

– Пока нет.

Лисса и дедушка подошли к окну. У ворот стоял Эдвард, который ожидал, когда его пригласят в дом.

Дедушка слегка нахмурился и обратился к внучке.

– Это тот парень, который с картины, или его брат?

Лисса и сама плохо понимала, кто же к ней пришел. Она не научилась различать близнецов. Если вблизи можно было рассмотреть цвет глаз, то издалека мальчики были абсолютной копией друг друга.

– Не знаю, дедуль. Но что-то