Тени столь жестокие - Лив Зандер

М-м, что же делать?

Связь с ней означало бы нарушить клятву, которую я однажды дал себе и ей. Но разве это было хуже, чем нарушить обещание, данное Отцу, Матери, Харлену, Нае… каждому Ворону, что страдал из-за меня?

Будь я хорошим человеком — достойным мужчиной, хоть раз в жизни, — я бы отверг Галантию, чтобы она смогла найти счастье с Себианом. Связать её с собой было бы жестоко, навсегда прикрепив к вороньему принцу, который уже сломал её жестоко и беспощадно. Но разве я в её глазах уже не был всем этим? И если так, то разве притязание на неё не дало бы ей хотя бы твёрдую уверенность в том, что я — законченный ублюдок?

В конце концов, кто спорит с судьбой?

— Отмени свадьбу. Пусть Тарадур станет моей заботой. — Я поднялся и направился к своим покоям. — Я хочу, чтобы каждый Ворон с даром, пригодным для войны, был готов отправиться на восток к утру, чтобы соединиться с силами Тарадура. К лету я хочу свою корону.

А для этого мне нужно связаться.

Глава 7



Себиан

Наши дни, замок Дипмарш

— «Сделать всё, что потребуется, чтобы ваши аноа связались?» — я слышал в своей жизни немало дерьмовых советов, но этот заставил меня уставиться на Аскера с отвисшей челюстью. — Ты же понимаешь, что его «всё, что потребуется» может означать хоть задушить её своими тенями, пока она не сломается, да?

Аскер медленно покачал головой.

— Она его аноалея. Он никогда бы так не поступил.

— Никогда бы?.. — Назовите меня павлином, но в какой реальности он жил последние месяцы? — Прошу, объясни, какое именно событие из прошлого даёт тебе такую уверенность. То, где он изрезал её? Ах, может, когда он лишил её девственности прямо у нас на глазах? Или когда предал нас всех?

— Он не знал, кто она.

— О, он знал. — Где-то глубоко внутри он чувствовал. Было достаточно признаков в его поведении, которые я тогда не смог сложить воедино, но теперь всё встало на свои места. — Ты ведь не видел того дня, когда я привёл её в ту рощу искать тебя. Не видел, как он зациклился на ней. Если бы я тогда его порезал, он бы и не истёк кровью — настолько был окаменевшим в тот момент.

— Я знаю Малира с того времени, как он был ещё птенцом. Он… проблемный, да, но не злой по натуре, — пробормотал он, словно даже сам не верил собственным словам, и ещё тише добавил: — Он станет лучше, вот увидишь.

Может, и станет. Но я бы не поставил на это свою жизнь, и уж точно не жизнь Галантии.

— Удивительное у тебя доверие, учитывая, что он точно так же действовал за твоей спиной. У меня его нет. Поэтому я полечу в Тайдстоун с ним, нравится ему это или нет.

— Десять лет назад я застал тебя, когда ты менял мокрые тряпки на его лбу, чтобы сбить жар. Пять лет спустя я застал его, когда он промывал твои ожоги морской водой. И теперь я в ужасе спрашиваю себя: почему вы двое дерётесь из-за маленькой белой пташки, словно два воробья из-за червя? — Аскер шумно выдохнул, скрестил руки на груди и облокотился спиной на книжный шкаф. — Скажи, что ты не спал с леди Галантией.

Чем дольше он сверлил меня взглядом в молчании, ожидая ответа, которого не получит, тем сильнее щурился, пока я просто не пожал плечами.

— Что? Ты же сам сказал заботиться о ней, помнишь?

— Не так, Себиан, — вздохнул он, уронив лицо в ладонь. — Ты переспал с его предназначенной парой, и он застал вас, да?

— Застал? — я фыркнул, перебирая пальцами перья аноа в поисках сломанных. — Старик, он был там с нами.

Теперь уже Аскер застонал и зажал переносицу, будто совместные ночи у необручённых Воронов были чем-то из ряда вон.

— Что же ты натворил, Себиан?

— Что я натворил? — злость и раздражение смешались в крови от того, как невозможно было завоевать расположение этого человека снова. Да и какое мне дело? — Ну, с чего начать? Я стащил Ворона с неё, когда он пытался её изнасиловать. Я смыл кровь с ран, что нанёс ей Малир, и обработал их мазью. Я увёл её от Лорн. Я присматривал за ней на рынке. После того, как Малир лишил её девственности пальцами, я готовил для неё мешочки с горячими каштанами от спазмов.

Я перечислил ещё несколько вещей, и с каждым словом лёгкие раздували грудную клетку в гордости. Пять лет я думал, что я никчёмный, пустое место, недостойный пары. А тут выяснилось, что я вовсе неплохо справлялся с Галантией. Я заботился о ней. Я защищал её.

До того самого дня, когда улетел на север…

— Богиня нам всем в помощь, я должен был догадаться, — пробормотал Аскер в ладонь. — Должен был понять, что что-то не так. Твоё… твоё пьянство, шлюхи, безотв…

Моё шипение прервало его тираду о моих недостатках. Потому что, конечно же, он снова сваливал всё на меня.

— Я не пил уже неделями.

Не прикасался к серой дьявольской коре.

Не касался других женщин.

И не хотел.

— Вот именно, — поднял он голову и посмотрел на меня взглядом, которого я не видел уже годы. Не мягким, нет… но и не таким колючим. — О да, я заметил, Себиан. Как ты набрал вес обратно. Как отказался от вина на кьяре. Как ты выглядел… счастливым.

У меня пересохло во рту. Совсем не того я ожидал услышать. Хотя разве мне должно было быть до этого дело? Кто он такой, чтобы судить меня — хорошо или плохо?

И всё же что-то сжалось в горле, лишая мой голос силы, когда я произнёс:

— Я был счастлив.

Впервые за многие годы.

И я мог бы быть ещё счастливее, если бы позволил себе принять свои чувства к Галантии вместо того, чтобы утопать в вине за них. Вине за то, что я испытывал привязанность к женщине, которая не была моей предназначенной парой. Но оставить прошлое — это не то же самое, что забыть, предать или отказаться. Чего я тогда не понял, уходя на север, оставив её даже без прощального поцелуя.

— Мы с Марлой хотим, чтобы ты был счастлив, но… — очередной вздох, и Аскер