Босс. Служебное искушение - Софья Феллер

— Вот теперь доброе утро, — он лениво облизывает сосок, и у меня внутри всё снова сладко сжимается.

— Как нам теперь работать? — задаю риторический вопрос, понимая, что ответа, по сути, не жду.

Потому что и так ясно, по крайней мере мне. Сейчас я кое-как соберусь, выполню все утренние ритуалы, выпью кофе… и буду готова к работе. Только теперь с куда более учащённым сердцебиением при виде босса.

— С удвоенным энтузиазмом, — ухмыляется он и шлёпает меня по попе. — Давай, иди в душ первая. Или ты хочешь вдвоём?

— Да… то есть нет, — запутываюсь. — Уже встаю.

Расслабленная и разнеженная, я нехотя сползаю с кровати и бреду в душ. Кожа ещё хранит его прикосновения, и вода, наверное, не сможет их смыть. Я успеваю только настроить температуру, как дверь тихо скрипит, и заходит Антон, держа в руке зубную щётку.

— Я вообще-то тут, — недовольно напоминаю.

— И? — он даже бровью не ведёт.

— Ты мог бы подождать.

— Мы уже видели друг у друга всё, что только можно, — спокойно парирует он. — Не думаю, что сцена чистки зубов настолько тебя смутит… после всего.

— Ничего меня не смущает. Просто… — начинаю, но в этот момент он включает щётку, и ровный, механический гул сбивает меня с мысли.

О чём я вообще хотела сказать?

Наверное, всё дело в том, что я никогда не жила с мужчиной. Не ночевала у кого-то. Обычно я уходила домой, а к себе никого не звала. И мне странно и немного щекотно внутри от того, что после ночи страсти можно вот так… буднично, без стеснения, делить утро.

Я быстро моюсь, стараясь не смотреть в его отражение в зеркале, выключаю душ и накидываю халат. Подхожу к раковине, встаю рядом, беру свою щётку. Мы переглядываемся в зеркале — его взгляд прищуренный, ленивый, но в нём есть та самая нотка, от которой у меня подгибаются колени.

Я спешу закончить, чтобы хотя бы пару минут побыть наедине с собой и разложить в голове этот новый, непривычный формат "мы".

— Я спущусь к тебе, позавтракаем вместе, — негромко говорит он, будто между делом, но в голосе звучит такая уверенность, что я почти забываю, как дышать.

Одеваюсь сразу в рабочую одежду, завязываю пучок на макушке — руки будто сами делают привычные движения, но мысли всё время возвращаются в нашу ночь. Стараюсь стряхнуть воспоминания, иначе точно забуду, зачем вообще спустилась вниз.

В холле уже пахнет кофе и свежей выпечкой. Заказываю чашку американо и, обхватив ладонями тёплую кружку, выглядываю в панорамные окна. Батуми только просыпается: где-то на набережной лениво тянутся к солнцу туристы, издалека слышится шум прибоя.

Как вести себя дальше? Совершенно непонятно. По сути… это была случайная ночь. Но сердце упорно отказывается относиться к этому как к чему-то мимолётному. Для меня — это серьёзно. Для него?..

Когда Антон подходит, я сразу чувствую, как перехватывает дыхание. Пальцы крепче сжимают чашку, и я, как школьница, уставившаяся в тетрадь, избегаю его взгляда. Едва поднимаю глаза, и холодок пробегает по коже. Взгляд стал другим. Ни следа той теплотой и жадности, что были ночью и утром. Теперь в нём только холодная решимость, как будто он заранее выстроил фразы в голове.

Хочется просто встать и уйти, пусть всё закончится молча. Пусть он ничего не говорит. Мне кажется, я не выдержу.

— Вера, ты шикарная женщина. Полностью меня устраиваешь. Но я не могу предложить тебе длительные отношения, — его голос спокоен, ровный, и от этого больно вдвойне.

Ну да… чего я ждала?

— Но я хочу провести эти две недели с тобой.

Глава 14 Вера

В груди всё переворачивается, будто кто-то с силой сжал сердце и тут же отпустил. Хочется то ли рассмеяться, то ли заплакать. Две недели… как приговор с отсрочкой. Срок, за который нужно успеть отвыкнуть от него и смириться с концом, который неизбежен.

Наивно было надеяться, что Жигулин разглядел во мне что-то особенное. Что-то большее, чем просто симпатичную женщину. Хотя нет, определённо его что-то привлекло. Например, внешность — достаточно эффектная, чтобы зацепить мужской взгляд, но недостаточно уникальная, чтобы задержать его надолго. Да и он не слепой, прекрасно видел, как я на него смотрю. Наверняка для такого мужчины, как он, это было бы приятным бонусом: ни к чему не обязывающая связь, лёгкая игра, которая закончится ровно в тот момент, когда вернёмся.

А я… я не готова к такому. Как бы сильно ни хотелось урвать себе ещё немного его внимания, я знаю, чем это кончится. Я перестану себя уважать. Отношения ради секса — последнее, что мне нужно. В конце концов, есть куча игрушек, которые выполнят ту же функцию, но не оставят на сердце рубцов.

— Нет. — Мой голос звучит тихо, но твёрдо.

— Уверена? — недовольно прищуривается, не привык слышать отказ.

Конечно, такому как Жигулин никто не отказывает. И кто я такая, чтобы стать первой?

— Конечно.

— Вера, если я тебя чем-то обидел, скажи.

Я чуть не смеюсь. Удивительно, насколько по-разному мыслят мужчины и женщины. Ему и в голову не приходит, что само по себе подобное «предложение» может оскорбить. Что за ним слышится холодный расчёт, где мне отведена роль временной компании.

— Всё в порядке. — Я сглатываю, чтобы голос не дрогнул. — Я, наверное, пойду. Встретимся в офисе.

— Подожди пять минут, я присоединюсь.

Вот ещё одно подтверждение: он даже не считает нужным сделать паузу, дать мне выдохнуть. Как ни в чём не бывало собирается пойти рядом, словно мы просто выпили кофе и теперь идём на работу. Как можно быть таким чёрствым?

Я не хочу его видеть. Совсем. Мне нужно пространство. Воздух. Тишина, чтобы переварить то, что произошло. И силы, чтобы принять, что я очаровалась вовсе не тем мужчиной. Так бывает. Больно, но переживу.

Только пусть не срывает пластырь снова и снова своим присутствием. Хватит и того, что впереди целый день за соседними столами, в одном помещении. Я найду способ не смотреть в его сторону. Или хотя бы сделать вид, что не смотрю.

Прихожу в пустой офис и сразу подхожу к окну. Открываю его настежь, и тёплый утренний воздух тут же врывается внутрь, принося запах свежескошенной травы. На улице гудят триммеры — дворники работают в паре домов отсюда, и звук словно вибрирует в груди. Но мне всё равно нравится. Этот аромат — густой, сочный,