Леди Ведьма - Марина Эльденберт

могут умереть от тоски, когда лишаются возлюбленной или возлюбленного, вот и бывший король ушел из жизни спустя два года. Красиво, конечно, но эльфы за столом верили, что и тут сработало проклятие, потому что отец Амаэля по-человечески резко постарел, а представители их расы так не делают. Но это было потом. Сначала детство мужчины, которого я видела исключительно своим избранником, превратилось в лютый трэш. Мало того, что от него все отдалились, боясь проклятия. Так еще и те, кто остался, либо умирали, либо вели себя так, что любить их было не за что.

Все это рассказывалось мне как сухие факты, история, прошлое, но я не была железной или бесчувственной (хотя присутствующие здесь, кажется, искренне в это верили). У меня зашевелились волосы на голове, стоило представить такое детство! Во дворце, с исполнением любого каприза, но без семьи и вдали от других детей. Впрочем, другие дети были. Четверых дорогих сердцу друзей Амаэль успел похоронить. Каждый погиб от несчастного случая.

Как любой нормальный современный человек я в дичь с проклятиями не верила, но сейчас прониклась. До дрожи. До мурашек. И впервые по-настоящему задумалась — оно мне надо? В смысле, любимый вот с таким багажом прошлого. Но потом я вспомнила про Юриэль, она ведь не умерла, и вообще Амаэль собирался снять проклятие, жениться и жить долго и счастливо. Правда, в этом ему должна помочь я, то есть ведьма. А я не ведьма.

Что делать?

— А проклятие работает на всех, или случайным образом? — поинтересовалась я, когда Орэль закончил свой мрачный рассказ о королевском детстве. — Вы, например, живы и здоровы.

Почтенный эльф, хотя по его внешности было сложно сказать, сколько ему лет, выглядел он на сорок с хвостиком, причем хорошие такие «сорок», когда ведешь правильный образ жизни, занимаешься спортом и лишен вредных привычек, посмотрел на меня свысока.

— Я сделал все, чтобы наш король не проникся ко мне симпатией.

То есть с переводом на человеческий — вел себя с ним не самым лучшим образом. Понятно. Судя по целости и сохранности эльфийского совета, они тоже вели себя как резиновые изделия. М-да, помимо восхищения Амаэлем, в мое сердце закралось сочувствие к этому прекрасному мужчине. Пережить такое и выдержать — не каждый способен. Кажется, я сама увязаю в нем как в зыбучем песке. Таю и таю.

А мне нельзя!

Если все, что они тут рассказали, правда, то, прежде чем влюбиться в короля, я должна снять проклятие. Иначе сама под него попаду — и мне крышка.

— Просто не влюбляйся в меня, ведьма, и все в твоей жизни будет прекрасно, — вклинился в мои мрачные мысли голос Амаэля, разбавив градус тревожности.

— Ведьмы не влюбляются, — фыркнула я. — Ты что, не слышал? У нас беспощадные, чернее ночи, сердца.

Глава 15

Судя по мрачным лицам эльфийского совета, подобный флирт они не одобряли, а может, просто не любили ведьм. На самом деле, их можно было понять. Целое королевство живет под угрозой «любви» короля. Понравишься Амаэлю, а завтра тебя карета переедет, или дракон сверху упадет! В общем, не завидую.

Зато… Если я разрулю всю эту ситуацию, любить уже будут меня. Любить, благодарить, одаривать подарками, делать мне предложения, от которых совсем не хочется отказываться.

Голос разума подсказывал, что я пытаюсь откусить слишком большой кусок пирога, не прожую при всем желании, а вот сердце и моя врожденная долбанутость убеждали меня, что в случае выигрыша, я сорву куш. Я получу все, о чем когда-либо мечтала!

Я так глубоко и надолго ушла в свои мысли, что пропустила вопрос Амаэля. Услышала только раздраженное покашливание Конора и поймала горько-шоколадный взгляд моего эльфа.

— Простите. Я что-то пропустила?

— Я спрашивал, когда ты собираешься начать?

Этот вопрос был ожидаем. В каком-то смысле Амаэль был моим клиентом: мы заключили с ним сделку, он меня спас и обещал мне эльфийского мужа. В моих же интересах было разобраться с проклятием как можно скорее. Проблема состояла в том, что разбираться с ним я собиралась с помощью логики. Но что, если это можно сделать лишь с помощью магии? Которой у меня нет, ха-ха! С другой стороны, магия у Амаэля есть. Да у каждого из здесь присутствующих имеются какие-то экстраординарные способности! Но они им не помогли. Значит, это головоломка, которую я должна разгадать.

— Прямо сейчас, — с улыбкой ответила я. — Но для того, чтобы во всем разобраться, мне нужно все время находиться рядом с королем.

— Даже в спальне? — хмыкнул Амаэль. Поддеть меня решил! Но не на ту напал, на этот раз я не смутилась.

— В идеале, но не обязательно, — пожала плечами. — Буду считывать твою ауру. Может, удастся увидеть проклятие в действии.

Совету эту не понравилось, но еще больше им не понравилось, что Амаэль согласился.

— Ведьмам нельзя доверять, мой король, — снова завел свою песенку брюнетистый советник.

Ведьмам точно не стоит, но сюрприз — я не ведьма. Может, поэтому меня уже начинала подбешивать эта дискриминация по ведьмовскому признаку.

— Но вы мне уже доверились, — припечатала я, после чего, кажется, приобрела как минимум парочку врагов. Посмотрели на меня недобро, будто их устраивало, что у них в королевстве все мрут как мухи от королевской любви. Кажется, из меня доброй королевы не выйдет, или придется разгонять совет.

Амаэль объявил совещание закрытым, и все поспешили уйти. Я вообще заметила то, что до этого момента проходило мимо меня — весь эльфийский совет будто бы боялся короля. Исключение составляли Конор с папой. Они как раз ушли последними. Когда за ними закрылись массивные двери, король подал мне руку, помогая встать и не запутаться в шлейфе платья, и повел куда-то в другую сторону.

— Какие планы на сегодня? — бодро поинтересовалась я, пока мы шли длинными коридорами.

— То есть, тебе нужно не только наблюдать, но и участвовать в моей жизни? — спросил Амаэль в ответ.

— Могу молчать, — обиделась я.

— Просто делай свое дело, ведьма Яна, — посоветовал король.

— Я, между прочим, и делаю. Наблюдаю и от своих слов не отказываюсь. Должно быть какое-то условие. Может, твой отец оставил где-то записку?

— Нет.

— Может, мама оставила?

— Нет.

— Сама ведьма?

Амаэль посмотрел на меня с явным раздражением.

— Что? Мы, ведьмы, слишком тщеславны,