Мое неземное солнце - Алла Гореликова

— Вырастет, — сказал я. — Тебе Дарг обещал, помнишь?

— Ты, главное, до Саши доведи ситуацию так, чтобы она прониклась. Нет у нас здесь никакого нанятого Карпетянским агротехника и никогда не было. Разлом глубокий, пусть там ищут. А у нас — сотрудница НИИКЭ опыты ставит. И ничего больше.

А Сане, по-моему, было вообще не до Карпетянского. Я ее нашел возле синтезатора — она, время от времени сверяясь с записями (мы все-таки нашли старые рабочие журналы!), вводила программу. Заметила меня, помахала ладошкой: мол, вижу, погоди, занята. Ну а мне куда спешить? Прислонился к стеночке и стал ждать. Смотреть.

Какая же ты красивая, солнце мое нежданное…

— Мих, вот скажи, ты что-нибудь понимаешь? — повернулась она ко мне.

— В чем?

— Вот, смотри! Гнездо для энергокристалла. Пустое! А всё работает. Как⁈

— А, так это Макс, — сказал я, — и его гениальное открытие. Чего, думаешь, он здесь застрял, а НИИКЭ ему любые запросы подписывает? Он излучение из Разлома в энергию конвертирует. Никаких кристаллов не надо. Только с передачей загвоздка. Так что у нас энергии хоть залейся, но, сама понимаешь, зарядную станцию здесь не откроешь и провода до Фроста не протянешь.

— Обалдеть! — с чувством выдала она. — Не база, а собака на сене сплошная!

А я не выдержал: ну сколько же можно просто смотреть? Шагнул к ней, зарылся пальцами в волосы — мягкие, какие же мягкие! — и сам не понял, как вышло, что Саня уже обнимает меня за шею, и губы ее отдают чем-то кисло-сладким, незнакомым, кружащим голову…

— Мих… — она оторвалась от меня первой, — Мишка, что же мы делаем, сдурели совсем!

— Ты не хочешь? — спросил я. Лучше сразу прояснить, чем…

— Хочу! И сама себя пугаюсь. Со мной никогда такого не было, чтобы так сразу. Мы же не знаем друг друга совсем.

— Сразу, — повторил я. — Сразу — это когда я в то твое такси влез и глаза твои увидел. Не бойся. Пожалуйста.

И тут что-то пронзительно запищало, Саня дернулась, оглянулась.

— Ой! Погоди, Мишк, у меня тут стимулятор созрел. Сейчас!

— Дурацкая бандура, — проворчал я. Но больше притворно: Сане, похоже, как раз и нужно взять паузу. Ничего. Я подожду.

А она вынула из синтезатора наполовину полную пробирку, разулыбалась, глаза горят — залюбуешься!

— Пойдем! Добавим эту штуку в полив, и заодно тебе что покажу! У нас первые всходики есть, представляешь? Уже!

Всходики. Как она их разглядеть ухитрилась? Совершенно микроскопические зеленые ниточки-петельки. Меня гораздо больше поразил сам туннель. Никаких темноты, холода и запустения. Жаркий, влажный, даже душноватый какой-то. Над ярусами посадок — яркие лампы с теплым желтым светом. Энергии на такое и правда целая прорва должна идти.

— Здесь у нас будут овощи, ягоды, семеноводство и черенкование, — ужасно деловитым голосом объяснила Саня. — А деревья будем наверху сажать, то есть где зона отдыха по стандартному плану. Макс там доделывает уже.

И вдруг запнулась, заглянула в глаза.

— Мих… ну что ты так смотришь! Никуда я не денусь, веришь? Подожди… просто немного подожди.

Глава 11

Александра

Как я за эти несколько дней вымоталась — не передать. Спасибо, Михай с Максом вдвоем сумели наладить и запустить всю автоматизацию, от посевных дронов до капельного полива. Но все-таки, если расширяться дальше, нужно искать двух-трех аккуратных девчонок. Или женщин постарше, чтобы…

Я поймала за хвостик мелькнувшую мысль и чуть не села, где стояла. «Чтобы не бояться, что у меня Михая уведут⁈» Нет, это уж слишком! Во-первых, если уведут, значит, рано или поздно и сам бы ушел, а значит, и жалеть не о чем. И во-вторых… Санечка, ты хотя бы «да» парню скажи для начала! А то тоже натуральная собака на сене получаешься…

Я погладила нежные молодые листочки гибридной Катурры. Не самый лучший кофе по вкусу, и в уходе требовательный, но Карпетянского интересовали прежде всего скороспелость и урожайность. Уже в следующем году попробуем свой кофе. А первые овощи — редис и салат — уже через пару недель. А там пойдет одно за другим… Я уже говорила, что обожаю свою работу?

Вот только одной работой жить — путь в никуда. А мне никогда раньше ни один парень не нравился так, как Михай. Никогда я не влюблялась так быстро, чуть ли не с первого взгляда. И так… нежно, пожалуй. Всегда в самой глубине души какой-то панцирь оставался, чтобы, если вдруг обидит — плюнуть и забыть. А сейчас — вся нараспашку. Совсем как эти листики, такая же беззащитная и трепетная. Вот и страшно.

— Мя-а-а-у! — об ноги обтерлась белая Лапка, кошка Марьяны Ивановны. Я подхватила ее на руки.

— Пойдем-ка отсюда, а то вдруг ты вроде тех бобров, любишь зеленью подзакусить?

Но уходить не хотелось. Лапка устроилась на руках, вывернувшись пузом кверху, и заурчала. А я смотрела на Разлом, едва видимый в поднявшейся метели. След от землетрясения, о котором почему-то не предупредили вовремя, хотя, казалось бы, сейсмическая опасность давно перестала быть непредсказуемой.

Михай не рассказал мне, что тогда погибла вся его семья. Марьяна Ивановна рассказала. Мы сидели в ее приемной, стерильно чистой, пропахшей дезинфекцией, пили чай — почти нормальный, только слишком старый черный чай, пересохший и совсем не такой ароматный, как должен бы быть, но все-таки гораздо лучше пустого кипятка или местного сена. И она вспоминала.

— Его в приют забрать хотели. Родни никого не осталось, страховка родительская — надолго ли ее хватит. А он в меня вцепился — не оторвать. И молчит. Я бы его уговорила, если бы увезли куда с Криоса, если бы перспектива была выучиться. Он пилотом стать хотел, знаешь. А Фрост… — она махнула рукой. А я не знала, что сказать. И жутко, и жалко до слез. И свое вспоминается, я ведь тоже одна, только мне повезло больше: я смогла выучиться на кого хотела, а не куда по квоте запихнули.

— Он станет пилотом, — сказала я. — Если еще хочет, не раздумал если — станет. Вы, Марьяна Ивановна, даже не представляете, сколько на вашей станции с дармовой энергией и со здешними ценами