Виновная - Карен Робардс

— Черт, — сердито крикнул ее захватчик. — Открой дверь.

Это было сказано ей, и она сделала, как велено. Запирающие засовы были на каждой двери в ячейке, но блокировка была на внешней стороне. Естественно. Заключенные должны быть заперты снаружи. Логично, что они не запирались изнутри.

Желудок скрутило в узел, когда она осознала, как близка была к фатальной ошибке.

Она сконфуженно отметила, что засов, казалось, заблокирован, когда дверь открылась, и вновь вышедший протолкнулся через нее. Он был чуть выше ее захватчика, около пяти футов одиннадцати дюймов, с чересчур развитой мускулатурой и широкими плечами, что указывало на его любовь к стероидам, и на то, что у него была масса времени поработать над собой — вероятно, в тюрьме. Его оранжевый комбинезон натягивался на плечах и руках. Бицепсы выпирали. Шея была толстой как у быка. У него были густые темно коричневые брови над маленькими карими глазками, мясистый треугольный нос, и тонкие губы обрамленные аккуратными усами и козлиной бородкой.

В руке он держал большой черный пистолет.

— Что, черт возьми, с тобой случилось? И где Ньютон? — рыкнул захватчик, толкая ее лицом к стене. Пока дверь ячейки закрывалась прямо перед ее носом, она успела увидеть, что там внутри. На полу неподвижно лежали три человека. Она видела только ноги двух: один был одет в оранжевый комбинезон, второй — в голубую униформу судебного помощника. Третий мужчина тоже был помощником. Неестественно бледный, он лежал лицом вниз, но она не была уверена, мертв он или без сознания. Он был молодым, худым и с черными короткими волосами.

— Ньютон здесь. Мертв. Проклятый заместитель шерифа, привезший его из тюрьмы, успел выстрелить в него. Мы как раз выбегали отсюда, когда он застрелил Ньютона. Я остановился, чтобы прикончить ублюдка, и дверь заблокировалась. — В сравнении с очевидной нервозностью ее захватчика, парень казался беззаботным. Кейт стояла там, куда ее толкнули, прижавшись к стене щекой и ладонями, сердце у нее стучало как табун диких лошадей. Теперь было двое вооруженных убийц и ничего, даже отдаленно, напоминающего план спасения. — Просто не могу поверить. Проклятая дверь не открывалась ничем. Я застрял тут как утка. — Его тон изменился. — Все полетело к чертям, да?

— К чертям. Да, все полетело к чертям. Думаешь, я оказался бы здесь, если бы все было нормально?

— Пэк и Маленький Джули?

— Оба мертвы. Мелтцер с грузовиком не появился, проклятое ненадежное дерьмо. Может быть, он не смог прорваться. Полицейские везде, вокруг всего здания, они уже были здесь, когда мы разбили окно, Маленький Джули все равно выпрыгнул и был убит. Пэка застрелили в зале. Я схватил ее. — Кейт почувствовала, что они смотрят на нее, — горячая маленькая об-ви-ни-тель-ни-ца — он насмешливо проговорил последнее слово, — и…

Он замолк, когда телефон в том конце коридора зазвонил.

Пронзительный звук заставил всех троих посмотреть на него.

— Кто это? — в голосе второго парня появилась озабоченность.

— Откуда, черт возьми, мне знать? Хотя, подожди, это могут быть копы. Может быть, они вызвали вертолет. — До этого момента, никто и не двинулся, чтобы ответить на звонок телефона, который повелительно продолжал звонить. Сейчас же Оранжевый комбинезон схватил ее за руку и потащил к телефону.

— Шевели своей задницей, — сказал он, когда она споткнулась в своих трижды проклятых туфлях, прежде чем обрела равновесие.

— Вертолет? — спросил второй.

— Я дал им пятнадцать минут, чтобы они прислали вертолет, или я прикончу ее. — Оранжевый комбинезон явно гордился собой. — Эй, мисс Обвинитель, сколько времени?

Кейт не хотела этого знать, но посмотрела на часы.

— Девять-двадцать, — ответила она.

— У них еще одиннадцать минут.

— Думаешь, это сработает?

— Да откуда мне знать? Но если они хотят увидеть ее живой, то должно сработать.

— Ты уверен, что она обвинитель?

— Черт, да, я уверен.

Телефон все еще звонил, когда они подошли к нему. Кейт шла первая, прямо за ней Оранжевый комбинезон, а новый парень уже за ним. Оранжевый комбинезон толкнул ее к стене возле телефона. Тот снова зазвонил. Делая все возможное, чтобы настроиться, она осталась возле стены, покрытой штукатуркой, и сконцентрировалась на том, чтобы держать дыхание и пульс под контролем. Гипервентиляция не принесет ей ничего хорошего. Она должна иметь ясные мозги, чтобы придумать другой план.

А потом, в отчаянии, поняла, что ясный разум ни капли ей не поможет, потому как суровая правда заключалась в том, что свежих идей не было.

— Даже не думай шевелиться, — сказал он ей, отпуская руку. Пушка переместилась. Холодное, твердое дуло теперь было на уязвимой стороне ее шеи, прямо под подбородком. Она закрыла глаза, когда он взял трубку, и телефон, наконец, замолк.

— Да? — сказал он. Затем, секундой позже. — Не надо мне этого дерьма. Вы не получите больше времени.

— Скажи, что тебе нужны деньги. — Добавил новый парень. Он стал беспокойным, покачиваясь с пятки на носок. Она ощущала движение, слышала шорох его одежды. — Сто тысяч долларов, вместе с вертолетом.

— Еще я хочу денег. — Сказал Оранжевый комбинезон в трубку. — Сто тысяч долларов. Наличными. Немечеными купюрами, достоинством не больше двадцати. Чтобы они были в вертолете. У вас десять минут. — Он послушал, затем сказал: — Конечно. Поговорите с ней. Только помните, что часики тикают.

Поговорите с ней. Глаза Кейт распахнулись.

Оранжевый комбинезон прижал трубку к груди и сказал.

— Говорит, хочет убедиться, что ты жива. — Сказал он, проводя пистолетом по ее коже, пока не дошел до места под ухом, где пульс бился как маленькая пойманная птичка. Ее широко распахнутые глаза встретились с его. Она быстро дышала ртом. От ощущения пистолета на ее коже кружилась голова. Одно медленное или быстрое движение его пальца, и она станет историей.

Это больно?

— Следи за собой, сука, потому что я слежу за тобой.

Затем прижал трубку к ее уху.

Пожалуйста, Господи, Пожалуйста.

— Алло, — сказала она в телефон, облизывая пересохшие губы,

— Кейт Уайт? — спросил мужчина в трубке. Это был коп из зала суда, тот самый, со спокойными, ободряющими глазами. Голос его тоже был спокойным и ободряющим. Она оперлась на ту устойчивую силу, которую он вложил в нее.

Должна оставаться спокойной, должна оставаться холодной… Колени слабели. О Господи, не дай мне умереть…

— Да, — она не знала, как долго ей будет позволено разговаривать, и хотела быть уверенной, что сказала самое главное