Буква Z - Мари Секстон

– Когда это? – искренне недоумевает Мэтт.

– В четверг.

Я вижу, как Мэтт мысленно отматывает время до прошлого четверга. А потом произносит:

– Мы ели тосты!

– Я посыпáл их корицей.

– И кто тебя научил таким хитростям? – игриво интересуется Мэтт. – Пола Дин или Рэйчел Рэй?

Джаред с совершенно невозмутимой физиономией утыкается обратно в свое меню.

– Думаю, это был Эмерил. (все трое известные повара, ведущие кулинарных шоу – прим. пер.)

Приносят вино, и Джаред, Джонатан и Зак наливают себе по бокалу. Мэтт заказывает пиво, так что я решаю, что и мне можно. Вот интересно, сколько Джонатан выложил за эту бутылку? Потому что Зак, кажется, впечатлен. Он пододвигает бокал ко мне и приподнимает брови. Я отпиваю и чуть не закашливаюсь. На вкус вино совсем земля, которую я пробовал в детстве. По моему лицу, похоже, видно, что мне не понравилось, потому что Зак смеется и произносит: «Мне больше достанется». Он наклоняется ко мне совсем близко, когда говорит это, его голос тихий и мягкий, так что слышу его только я. Он словно говорит мне секрет. Я замечаю, что на нас смотрит Джонатан, и, не удержавшись, целую Зака. Поступок, может, и детский, но мне приятно видеть, как он краснеет и отворачивается.

Мэтт с Джаредом, конечно, тоже не лучше. Оба возводят глаза к потолку и пялятся на него так, словно там нарисованы выигрышные лотерейные номера. А Зак просто улыбается мне, и я понимаю, что мой поцелуй принес ему радость. И ничего важней этого для меня нет.

Мы заказываем ужин, а потом наступает неловкая пауза. Все сидят и ждут, когда кто-нибудь что-нибудь скажет. В итоге первым заговаривает, конечно же, Джонатан. И, конечно же, он обращается к Заку.

– Ты так и живешь в Денвере?

– Мы недавно переехали в Коду. В том году, в конце лета.

– В Коду? А где это?

– В горах недалеко от Национального парка Роки-Маунтин.

– Что заставило тебя туда переехать?

Зак улыбается мне и отвечает:

– Это было бизнес-решение.

– Серьезно? А что у тебя за бизнес? Едва ли ты до сих пор работаешь в том видеопрокате.

Возникает пауза. Зак бросает на Джонатана взгляд, который, как мне известно, означает «пошел ты», и говорит:

– Я теперь владелец «того видеопроката».

Джонатан изумлен, но уже через секунду приходит в себя, а затем, к сожалению, поворачивается ко мне.

– Ну, а чем занимаешься ты, Анжело?

Черт. Мне хочется спрятаться под гребаный стол, но это, конечно, не вариант. Интересно, а упиться за этим чертовым ужином в хлам – это плохая идея или отличная? Я бы выбрал второе, если б напитки не стоили по двадцать баксов. Джонатан все глядит на меня, и я заставляю себя ответить:

– Работаю на Зака.

– О. – Это даже не настоящее слово, но он умудряется произнести его так, что я начинаю ощущать себя полным ничтожеством. Я будто сказал ему, что отсидел в тюрьме, откуда меня выпустили досрочно за мое охерительно хорошее поведение. Он многозначительно скашивает глаза на Зака – явно думает, что заработал себе очко. И, возможно, не ошибается…

– Джонатан, а ты откуда? – спрашивает Джаред, и я бы расцеловал его за то, что он встрял, если б не перспектива схлопотать по морде от Мэтта.

– Вообще я живу в Финиксе. Но не меньше времени провожу в Вегасе и Лос-Анджелесе. У нас в Вегасе много клиентов. В итоге пришлось купить себе здесь квартиру. – Он оглядывает нас и спрашивает: – Вы не планируете сходить на какой-нибудь мюзикл, пока вы здесь?

– Пока не знаем, – отвечает Джаред. – Посоветуешь что-нибудь?

– Почти все в «Cirque» стоит того, чтобы увидеть. – Затем он с улыбкой смотрит на Зака и прибавляет: – Хотя «Призрака» я бы, наверное, рекомендовать не стал.

– Почему? – брякаю я, о чем сразу жалею, поскольку этим вопросом привлекаю внимание Джонатана к себе.

Он улыбается мне притворно-извиняющейся улыбочкой.

– О, Зак его ненавидит. Когда мы его смотрели, он никак не мог догадаться, почему во время «Нот» все смеются.

– Я вовсе не ненавижу его, – говорит Зак.

– Ты просто не понял о чем он, да? – спрашиваю я, и он улыбается.

– Конечно, понял, – отвечает Зак, но я вижу, что он просто подыгрывает мне. – О парне в маске, который живет в оперном театре.

– И только? – уточняю я.

– А разве нет?

– Не, чувак. Это история о сделке с дьяволом и о выборе между мечтой и любовью. Короче, Призрак любит Кристину, которая, как он считает, очень любит свою карьеру. Он думает, что если сделать ее звездой, то и она в него влюбится. Но в конце оказывается, что она не может полюбить его. Как по мне, то скорее из-за того, что Призрак уродлив. Потому она и ведет себя, как пустоголовая сучка. Но Призрак любит ее так сильно, что в конце концов отпускает. – Внезапно я замечаю, что меня слушает не один Зак, а все, и немедленно затыкаюсь. Я чувствую, что мои щеки краснеют. Зак с Мэттом улыбаются мне, Джареду тоже вроде как интересно, а Джонатан смотрит на меня с таким выражением на лице, что я опять жалею, что раскрыл рот. Точно так, наверное, учителя смотрят на учеников, когда узнают, что те вместо книжки прочли только краткое содержание.

– Что ж, насколько я понимаю, ты его видел, – говорит он так, словно делает мне одолжение. И мне приходится признаться:

– Только кино.

– Уверен, оно тоже хорошее, – произносит Джонотан, но таким тоном, что становится яснее ясного: ничего подобного он не думает.

– Ты по-прежнему часто ходишь в театр? – спрашивает его Зак.

– У меня сезонный абонемент. – Он опять одаривает Зака улыбкой. – Знаешь, каждый раз, когда я смотрю «Вестсайдскую историю», то думаю о тебе. – Он явно надеется напомнить Заку о чем-то важном, но ничего, кроме недоумения, его слова у Зака не вызывают.

– Ты про тот мюзикл, где все начинается во вьетнамском публичном доме?

– Нет, – с заметным разочарованием отвечает Джонатан. – Это было в «Мисс Сайгон».

Я, понятно, начинаю смеяться. А Джонатан, понятно, не вкуривает, что меня веселит. Он глядит на меня, как на психа, и тогда я