Секонд хенд - Мари Секстон

Она встретила Эла в дверях и обняла его, как блудного сына, от нее пахло тортильями и корицей.

- Эмануэль, как я рада тебя видеть. - Она крепко поцеловала его в щеку и за руку потянула в глубь дома. - Мами, Эмануэль, уже здесь.

Путь на кухню был таким же кружным, как и всегда: они обогнули обеденный стол, заваленный бумагой и коробками высотой в два фута, обогнули ненадежно сложенные мусорные ведра и туннель из развешанной одежды, загромождающий дверной проем. На кухне все было в порядке, потому что это была вотчина бабушки, но Эл не мог не заметить груды почты и последние покупки на столе.

Он улыбнулся и обнял свою абуэлу, принимая ее поцелуи, пока она что-то бормотала по-испански, говоря, что он слишком худой и от него пахнет дымом.

Хотя он и слышал доносящиеся из окна предательские крики старшей дочери Розы, Розы там не было, что было благословением, потому что там была жена Лоренцо Анна, и, насколько Эл знал, они с Розой все еще были в ссоре. Анна сидела за столом с Сэри, женой Мигеля, и старшей дочерью Сэри, Лилой, и они втроем уплетали тамалес. Анна улыбнулась и помахала ему рукой, выглядя усталой.

- Как дела, Эл?

- Хорошо. - Он отодвинул от себя стул и сел между ней и Лилой. - А как у вас?

Эл слушал, как они по очереди говорили о работе, учебе и детях. Лила часто закатывала глаза и разыгрывала из себя незаинтересованного подростка, проверяя свой постоянный поток текстовых сообщений. Сэри расспрашивала о ломбарде, расспрашивала Эла о забавных историях о том, что люди пытались продать, и он рассказал ей парочку.

Однако, когда Патти, сидевшая на другом конце стола, начала составлять список своих последних покупок в «Гудвилл», Эл встал из-за стола и подошел к бабушке, стоявшей у плиты.

- Пахнет вкусно. - Он попытался стащить кусочек фасоли с тарелки и улыбнулся, когда она шлепнула его по руке и погрозила пальцем.

- Я знаю твои уловки. В моей кастрюле нет пальцев. - Тем не менее, она улыбнулась и повернулась к Элу, продолжая помешивать. - Спасибо, что пришел, михо. Я скучаю по тебе, когда ты долго не приходишь.

Эл тоже скучал по ней. Но признание в этом привело бы к старому спору о его матери, и поэтому он не стал этого делать. Он указал на сковороду с говяжьим фаршем, стоявшую перед ним.

- Можно, я помешаю это за тебя?

- Си. Ты помешиваешь, а мы разговариваем. - Она протянула ему лопатку. - Итак. Эмануэль. Ты познакомился с хорошим парнем? - Он попытался отшутиться от ее вопроса, но перед его мысленным взором возникло лицо Пола. Эл был очень занят, помешивая говяжий фарш, но от бабушки ничего не ускользало. Она счастливо вздохнула и похлопала его по плечу. - Ты пригласишь его на свидание, си? Ты приведешь его к своей абуэле. Я приготовлю ему тамалес.

Он не стал спорить, потому что это только ухудшило бы ситуацию. Кроме того, его отвлек мысленный образ Пола, пробующего бабушкины блюда, и его лицо светится радостью.

Конечно, тот факт, что это произойдет в доме его матери, довольно быстро охладил его пыл.

- Мне не с кем встречаться, - сказал ей Эл. - Не беспокойся обо мне, абуэла. Я в порядке.

Она прищелкнула языком и коснулась его волос.

- Ты одинок, Эмануэль. Тебе нужен хороший парень, который сделает тебя счастливым.

- Я счастлив.

Она скорчила гримасу и отмахнулась от его идеи.

- Ты сидишь в ломбарде и весь день куришь сигареты. Это не счастье.

- Абуэла, - простонал Эль.

- Ты прячешься от жизни. У тебя нет ни радости, ни семьи, ни увлечения. Ты продаешь чужие вещи, заболеешь раком и разобьешь мне сердце.

- Абуэла. - Он перестал помешивать и потянулся к ее руке, но она убрала ее, чтобы вытереть слезы с глаз. Прежде чем он смог придумать, что сказать, она пришла в себя и похлопала его по руке, прежде чем забрать лопатку.

- Дай мне готовить. А ты иди, поговори со своими братьями. Иди, - добавила она, когда он попытался возразить.

Делать было нечего, Эл поцеловал ее в щеку и вышел на улицу.

Лоренцо и Мигель стояли с дядей Мариано на заднем крыльце, потягивая пиво и наблюдая, как дети бегают по двору. Они кивнули и поприветствовали Эла, когда он подошел. Дети были безумно шумными, что лишало их возможности нормально поговорить, хотя Лоренцо и Мигель уже давно стали невосприимчивы к шуму. Беспорядок усугублялся случайными помехами в рации Мигеля, что означало, что он дежурил в добровольной пожарной команде.

- Что мы будем переносить с чердака? - спросил Эл своего дядю.

Мрачное выражение его лица не предвещало ничего хорошего.

- Мама хочет попытаться избавиться от некоторых папиных вещей.

Эл пожалел, что не прихватил пиво из холодильника. Черт возьми, он пожалел, что не прихватил бутылку водки.

- Черт.

Дядя Мариано поднял руку.

- Вот почему девочки здесь. Они собираются сходить с Патти за покупками, пока мы работаем. Мама подумала, может, ты мог бы отнести некоторые вещи прямо в свой ломбард, чтобы она не увидела.

Ему понадобятся две бутылки водки.

- Это первое место, куда она заглянет.

- Я знаю. - Мариано вздохнул и протянул ему свое пиво. – Я знаю.

УБОРКА чердака не беспокоила Эла. На самом деле, это доставляло ему удовольствие, хотя он был уверен, что никогда в жизни не был так грязен. Его расстроила не работа и не то, что они вывезли на продажу или в качестве хлама. Его расстроили вещи, которые они оставили.

Он понимал, что его мама больна, что накопительство - это психологическое состояние, что оно больше связано с неразрешимой потерей и другими психическими расстройствами, чем с грубой меркантильностью и сентиментальностью. На чисто академическом уровне он даже сопереживал. Однако с реальностью было трудно смириться. Реальность ускользала от него по бумагам, валявшимся на лестнице, пока он помогал Лоренцо перетаскивать старые инструменты абуэло к его грузовику, зная, что действовать нужно быстро, потому что, если Патти вернется до того, как они закончат, им крышка, и начнется припадок, который положит конец всему. Реальность заключалась в том, что они стояли в изнуряющей