Императрица - Мишель Хёрд

Перестань замечать, какой он сексуальный! Он опасен.

Я оглядываю просторную кухню, чтобы не пялиться на него. Благодаря тому, что на белых кухонных шкафчиках установлены стеклянные панели, я могу разглядеть, где хранятся чашки, стаканы и тарелки. Вся бытовая техника выглядит ультрасовременной.

Мой отец зарабатывал на жизнь продажей автомобилей, а мама была домохозяйкой. Жили мы небогато, но у нас всегда была еда и хватало денег на оплату счетов.

И так понятно, что Лео неприлично богат, и от этого он кажется еще более устрашающим.

— Ты знаешь, кто я? — спрашивает он.

Качая головой, я снова смотрю на него.

— Лео Тоскано, — бормочет он холодным и низким, как глубины темного океана, тоном. — Я глава мафии.

Мои губы приоткрываются в шокированном вздохе, и когда его слова доходят до меня, страх, который я испытывала, превращается в нечто неузнаваемое.

О. Боже. Мой.

Когда я просто смотрю на него, открыв рот, он наклоняет голову.

— Судя по удивлению на твоем лице, полагаю, ты не лгала, когда сказала, что не знаешь, кто я такой.

Мафия, насколько мне известно, кишит картелями, наркоторговцами и бандами. Все они — преступники, действующие вне закона.

Я сильно дрожу, не в силах произнести ни слова в ответ.

Лео продолжает готовить, достав кастрюлю из ящика рядом с плитой. Он наливает в нее воды и добавляет немного оливкового масла, после чего ставит на плиту.

Он бросает на меня взгляд, открывая упаковку феттучини2.

— Мне тридцать три, и на самом деле я никогда не собирался жениться.

Я прижимаю руку к скручивающемуся животу, и высовываю язык, чтобы смочить пересохшие губы.

— Тогда зачем заставлять меня выходить за тебя замуж?

Его взгляд снова останавливается на мне, и он смотрит так долго, что когда он наконец отвечает, я уже нахожусь на грани нервного срыва.

— В тебе есть что-то такое, что я не могу игнорировать.

Мой голос дрожит.

— Что?

Между его бровями появляется морщинка.

— Пока не знаю. — Повернувшись, он достает из ящика сковороду и тоже ставит ее на плиту.

Я наблюдаю, как он готовит сливочно-сырный соус, и вздрагиваю от испуга, когда он спрашивает:

— Какой ты человек?

— Я... я не знаю. — Я крепко обхватываю себя руками за талию и сутулюсь.

Лео усмехается.

— Ты не знаешь, какой ты человек?

— Я не знаю, как ответить на этот вопрос. — Честно говоря, очень тяжело поддерживать разговор с этим жестоким человеком.

— Какие у тебя хобби?

— Чтение.

— А кем ты работаешь? — Он снова усмехается, а затем поправляет себя. — Работала.

— Я еще не начала работать, — признаюсь я, чувствуя себя неловко, рассказывая ему о себе.

Лео снова бросает на меня взгляд, добавляя феттучини в кипящую воду.

— Ты училась?

— Да, — бормочу я. — На факультете бизнес-менеджмента.

Он выгибает бровь, глядя на меня.

— Этим ты хочешь заниматься?

Я просто пожимаю плечами.

— Поскольку ты станешь моей женой, тебе не придется работать.

Боже. Его жена.

Его слова словно сковывают мои запястья, и я закрываю глаза, чувствуя, как безнадежность сжимает мою грудь.

— Пожалуйста, — шепчу я, открывая глаза и бросая на него умоляющий взгляд. — Я никому не скажу.

Лео добавляет грибы и ветчину в соус, затем поворачивается и прислоняется спиной к стойке. Скрестив руки на груди, он снова пристально смотрит на меня.

Я не могу сдержать слез, которые катятся по моим щекам. Вытирая их кончиками пальцев, я добавляю:

— Я просто хочу вернуться домой со своей мамой.

Он наклоняет голову, его лицо мрачнеет.

— Разве похоже, что мне есть дело до того, чего ты хочешь?

Нет. Что еще больше сбивает меня с толку.

— Я не понимаю, почему ты вообще хочешь жениться на мне, — говорю я хриплым голосом.

— Не ты одна не понимаешь этого, principessa. — На его красивом лице мелькает раздражение. — Просто в тебе есть что-то, чего я не могу понять.

— Серьезно? — восклицаю я. — Это безумие. Ты готов разрушить мою жизнь из-за того, чего не можешь понять? Ты что, с ума сошел?

Он прищуривается, глядя на меня, и от этого по мне прокатывается волна страха.

— Осторожно, principessa. Я не люблю, когда люди повышают на меня голос.

Я качаю головой, опуская плечи.

Лео отталкивается от стойки, и моя спина мгновенно напрягается. Когда он медленно обходит островок, я чуть приподнимаюсь с табурета. Каждый мускул в моем теле начинает дрожать, а желание убежать становится невыносимым.

Когда он оказывается в нескольких футах от меня, я бросаюсь прочь, но не успеваю сделать и трех шагов, как его рука обвивается вокруг меня. Я вскрикиваю, когда он притягивает меня к себе, и моя спина врезается в его грудь.

Другой рукой он сжимает мое горло, и я быстро хватаю его за запястье.

— Ш-ш-ш... — От звука, раздающегося у самого уха, у меня мурашки бегут по коже. Я слышу, как он делает глубокий вдох, а затем его голос рокочет мне в шею, когда он говорит: — Может быть, я правда сошел с ума. — Его губы скользят по моей коже, вызывая сильное покалывание. — Может быть, это что-то, чего я не могу понять, и сводит меня с ума.

Боже.

Я всхлипываю, цепляясь за его запястье, изо всех сил стараясь не обращать внимания на приятный запах его древесного одеколона и тепло его тела позади меня.

Хватка Лео на моем горле ослабевает, и пару секунд он нежно поглаживает мою кожу, после чего резко отстраняется. Я отскакиваю на безопасное расстояние, а затем разворачиваюсь и смотрю на него. Я кладу руку на горло, где все еще ощущается его прикосновение, пока моя грудь тяжело вздымается от учащенного дыхания.

Его глаза темны и холодны, как сухой лед.

— По крайней мере, рядом со мной будет красивая женщина. Такие люди, как я, женились и на гораздо меньшем.

Атмосфера между нами становится невыносимо напряженной, и я понимаю, что никакие мольбы не заставят его передумать. Он твердо намерен жениться на мне.

Он похлопывает по табурету.

— Садись. Еда почти готова.

Все еще хриплым голосом я бормочу:

— Я не голодна.

Лео возвращается к плите и, поднимая кастрюлю, чтобы слить из нее воду, говорит:

— Могу тебя заверить, что от голода ты точно не умрешь. — Он переводит взгляд на меня. — Сядь, Хейвен!

Я вздрагиваю от опасности, таящейся в его словах, и возвращаюсь к кухонному островку. Я сажусь и снова обнимаю себя за талию.

Я закрываю глаза, и осознание того, в какую беду я вляпалась, тяжелым камнем оседает у меня в животе.

Лео