Больше не твои. После развода - Амина Асхадова

Чуть успокоившись, я поворачиваюсь к Рамису и произношу:

— Сразу внесу ясность, что я бы хотела свести наши встречи к минимуму. И я не хочу, чтобы ты пытался купить мою дочь.

— Нашу дочь, — поправляет Рамис жестко и чересчур громко.

— Нет, Рамис, — смотрю на него прямо и твердо. — Она только моя. Ты отказался от нее, когда я была беременна с ней. А если хочешь дарить ей подарки, то ей всего четыре, и ей можно подарить, например, набор для рисования, или зонтик, или трехколесный велосипед! Но не электромобиль. В конце концов, она еще маленькая и…

— Тогда помогай мне, Айлин. Иди навстречу, а не наоборот, — ловко парирует Рамис. — Я в этой роли всего второй день варюсь.

— А я четыре года, — перебиваю его. — И хорошо варюсь. Почему бы тебе просто не уехать и не оставить нас? Почему, Рамис?!

Я замолкаю и пытаюсь отдышаться от своей бурной речи.

Да и дочь, которая уже накормила медведя круассаном, неожиданно направилась в нашу сторону. Смахнув пряди со лба, я отворачиваюсь от Рамиса и вынуждаю себя улыбнуться Селин. Наша перепалка привлекает внимание дочери, и, нахмурив брови, она выглядывает из-за угла.

— Мама, я хочу домой. К своим игрушкам.

Выразительно посмотрев на Рамиса, я задерживаю дыхание.

— Отпусти нас домой, Рамис, — прошу его шепотом. — Ты нас не купишь.

— Я не собирался удерживать вас, Айлин, — произносит он. — Я отвезу вас домой, но с расчетом на встречу.

Я тихонько выдыхаю, потому что ненароком подумала, что Рамис станет нас удерживать здесь вечно. Вечность с ним я не вынесу, хотя в свои восемнадцать я о ней мечтала…

— Собирайтесь, Айлин, — приказывает бывший муж.

Я одеваю дочь как можно скорее, застегиваю на ней пуховик цвета пыльной розы и маленькие ботиночки с рисунком ламы, а затем наспех одеваюсь сама, пока Рамис не передумал возвращать нас домой.

— А мы заберем медведя? — спрашивает Селин у выхода.

Я оборачиваюсь на плюшевого медведя, который так и остался сидеть за столом с измазанной в шоколаде мордой.

— Возьмем, — киваю обреченно.

Что ж, придется освобождать для него место в детской, ведь Рамис даже не поинтересовался, найдется ли для его гигантского подарка место в нашей крошечной квартире.

Погрузив чемодан в багажник, водитель садится вперед, а сам Рамис усаживается на пассажирское. Мы с Селин и ее большим плюшевым медведем тихонько едем сзади, и я даже думать не хочу, что когда-нибудь нам придется сюда вернуться. Всю дорогу я смотрю в окно в надежде увидеть машину Вадима, но в итоге до самого дома я не замечаю никаких следов ночного происшествия, что дает мне надежду на лучшее.

У дома Регина выходит нас встречать и, не поздоровавшись с Рамисом, уводит дочь за собой, а водитель идет следом, чтобы занести наш чемодан. Мы жили в одном доме, что значительно облегчало нам с Региной задачи. Здесь же проходили наши бессонные ночи, которых было много на начальных этапах открытия кафе.

Проводив их взглядом, Рамис обхватывает мой локоть и насильно притягивает к себе в тот момент, когда я порываюсь уйти.

— Она красивая, — неожиданно произносит Рамис.

— Кто? — не понимаю я.

— Селин. Она твоя маленькая копия. И, если ты еще не поняла, я не собираюсь от нее отказываться, Айлин.

— На ее счет у тебя тоже есть история? — вспоминаю слова Рамиса о нежизнеспособности нашего сына.

— Я знал, что ты не поверишь. Прикажу привезти документы из столицы.

Я киваю и вопросительно смотрю на руку Рамиса с многочисленными перстнями.

— Отпусти меня, Рамис. И впредь не трогай…

— Тогда не совершай глупостей, Айлин. Я не потерплю побегов.

— То есть, ты остаешься? — спрашиваю, растеряв все силы и веру в лучшее.

— Я собираюсь принимать участие в жизни дочери не меньше, чем ты. Не препятствуй нашим встречам, Айлин. Ты поняла меня?

Я киваю, и лишь после этого, задержав взгляд на моем лице, Рамис отпускает меня.

Высвободив кисть, я тяжело сглатываю и первая отвожу взгляд, а в месте, где он меня коснулся, неимоверно обжигает.

Я разворачиваюсь, чтобы спешно уйти, когда Рамис тихо называет мое имя:

— Айлин.

— Что? — выдыхаю, не поворачиваясь.

— Я скучал.

Повернувшись к бывшему мужу, я сжимаю кулаки и невероятно сильно хочу стереть надменное выражение с его лица.

Вот так просто?

Так просто можно вернуться в мою жизнь спустя четыре с половиной года, перевернуть ее вверх дном и сказать, что скучаешь?

— А я выхожу замуж, Рамис, — отвечаю ему, наблюдая, как меняется выражение его лица. — И если с дочерью или с Вадимом что-то случится, то я обращусь в полицию. Вот и все, Рамис… Вот и все…

Забежав в подъезд, я поднимаюсь к нам на этаж и, не раздеваясь, сразу же требую у Регины телефон, чтобы позвонить в службу спасения.

— Мы его уже нашли, Айлин. Он в первой городской больнице. С переломами, — добавляет тише.

Растерянно кивнув, я опускаю руки вдоль тела и еще несколько секунд перевариваю информацию.

— Когда ты перестала выходить на связь, я поехала за вами на такси. По пути увидела машину и Вадима в снегу. Мы уехали оттуда на скорой.

— Спасибо, Регин. Я поеду.

— Куда?

— К Вадиму, — решаю я и, поцеловав дочь, выхожу из квартиры.

Глава 8

— Приехали. Первая городская, мадам.

Посмотрев на водителя такси, я встречаю добродушный взгляд серых глаз и скупо улыбаюсь в ответ. Мужчина был в возрасте и всю дорогу от дома до больницы он пытался разговорить меня на тему политики и экономики, а меня, к его глубочайшему сожалению, не интересовало ни первое, ни второе.

Я думала о Вадиме и о том кольце, что он однажды предложил мне. Он пригласил меня в ресторан, мы вкусно поужинали, после чего он достал кольцо и предложил стать его женой. Я отказалась. Сказала, что пока не чувствую к нему то, что зовется любовью.

Сейчас я понимаю, что в тот момент я была просто невероятно глупой. Будь отец жив, он бы точно так и сказал, что я глупая. И что его надежд я, как всегда, не оправдала.

Интересно, осталось ли предложение Вадима в силе? И смогу ли я сейчас переступить через себя и выйти замуж под гнетом обстоятельств, не испытывая к будущему мужу сильной любви?

— Благодарю вас, — произношу искренне и, вручив водителю такси наличные вместе с чаевыми, выбираюсь