Парижский роман - Рут Райшл

Она произнесла это презрительно, как будто английское слово было каким-то грязным животным.

Зажав в кулаке листок, Стелла снова вышла – чтобы увидеть, как антикварного вида серебристое авто, элегантное, словно ювелирное украшение, с трудом лавирует по узкой улочке, а прохожие провожают его взглядом. Хорошо, подумала девушка, что на крохотной Сен-Жюльен-де-Повр не паркуются машины: старые автомобили намного шире современных моделей, а этот чуть не задевает старинные стены по обеим сторонам улицы. Подъехав, машина бесшумно остановилась. Дверца приоткрылась. Стелла уже готовилась заулыбаться, но увидела не элегантного старого джентльмена, а какого-то плотного мужчину. Ну что ж, все-таки придется пойти в Caviar Kaspia в одиночестве. Скрывая досаду, она собралась прочитать адрес.

– Мадемуазель? – Мужчина старомодным жестом прикоснулся к кепи и распахнул перед ней дверцу.

Заглянув в коричневый кожаный салон, Стелла заметила знакомые седые волосы.

– Bonsoir[17].

Стелла забралась на сиденье рядом с Жюлем Делатуром и, опустившись на мягкую кожу, хихикнула. Просто не смогла удержаться. О, Селия была бы в восторге от этого авто.

– Я не ожидала такого экипажа, – оправдываясь, пробормотала Стелла.

– Это Париж, – сказал Жюль торжественно, будто вручая ей подарок. – И, возможно, сегодня вечером вы поймете, как много потеряли.

Стелла нервно сглотнула. Ужин, судя по всему, будет в одном из таких мест. Она с тоской вспомнила вечера, когда Селия, вернувшись с ужина, восторженно описывала особые щипчики для спаржи и ложечки для огурцов. Она наверняка опозорится.

– «L’Ami Louis»[18] – очень простое бистро. – Жюль виноватым жестом показал на свою одежду, и Стелла немного успокоилась. Он не переоделся к ужину, а использовать серебряные вилочки для земляники, надев свитер с заплатанными локтями, точно никто не станет.

Ее спутника, кажется, не смущало, что они едут молча, и Стелла погрузилась в тишину, глядя в окно. Машина пересекла Сену, миновала Нотр-Дам, проплыла по широкому бульвару, а затем свернула к череде узких темных улочек. Наконец они так плавно затормозили, что Стелла не сразу осознала, что машина уже не едет.

Она выдохнула с облегчением: перед ними был скромный деревянный фасад бистро, окна с короткими занавесками в бело-красную клетку – такие же, как в сотнях подобных парижских заведений. Шофер открыл дверцу и помог ей выбраться из машины, после чего тихо шепнул Жюлю:

– Je vous attends, monsieur?[19]

Жюль покачал головой, давая понять, что шофер также может пойти поесть где-нибудь.

Издав странный горловой звук, тот взглянул на Стеллу с таким нескрываемым интересом, что она поняла: только что между французами произошел какой-то обмен зашифрованными сообщениями. Оба произвели на нее впечатление. Водителя она видела впервые, и ей показалось, что этот невысокий плотный мужчина с живым лицом и жесткими, как щетина, черными волосами лучше чувствовал бы себя за плугом или, например, на боксерском ринге, чем за рулем элегантной машины. Дождавшись, пока водитель усядется в машину и отъедет от обочины, Жюль взял ее за руку.

– Мы с Полем вместе полжизни или даже больше. Жена от меня ушла, сын вырос, а Поль по-прежнему здесь. И это очень меня радует.

Интересно, подумала Стелла, сколько еще слуг помогают ему радоваться. Машина, одежда, поместье в Сассексе… Не в силах представить, как устроена его жизнь, она слегка тряхнула головой. Старик вопросительно посмотрел на нее, но не успела она пуститься в объяснения, как дверь распахнулась и из ресторанчика вышла пара, а вместе с ними вылетело ароматное облако. Стелла вдохнула, вспомнив устриц, и попыталась распознать плывущие из открытой двери запахи. Жареная курица, чеснок, глубокие ноты выдержанной говядины и пронзительный, как писк, уксус. Тающее сливочное масло.

Жюль придержал для нее дверь, и они прошли в небольшую темную комнату, где ароматы стали еще интенсивнее. Стелла снова принюхалась, пытаясь определить источник насыщенного, первобытного и до боли знакомого запаха.

– Это же горят дрова!

Жюля это, казалось, позабавило.

– Антуан до сих пор готовит по старинке, верит в живой огонь. Это одна из многих причин, по которым я приезжаю сюда.

– А остальные? – Всматриваясь в чадную темноту зальчика, Стелла с трудом различала лица людей.

Топот, раздавшийся сзади, заставил ее обернуться, и она увидела бородача с обветренным лицом, направляющегося к ним с радушно раскинутыми руками. На нем была классическая белая одежда шеф-повара, но яркий платок на шее придавал ему залихватский вид пирата.

– Жюль! Enfin mon vieux. Je croyais que tu nous avais oubliés[20]. – Его французский был слишком быстрым, чтобы Стелла поняла смысл фразы, но она видела, что это приветствие дорогого гостя не формальность: шеф явно был искренне рад появлению старого джентльмена. Он перевел взгляд на Стеллу и рассматривал ее слишком долго, а затем в комичном восхищении приложил руку к сердцу. – А кто это прелестное создание?

Он наклонился, чтобы поцеловать ей руку, а выпрямившись, впился в девушку глазами. Стелла нервно попятилась, вид у повара был такой, словно он хочет ее проглотить. Жюль, защищая, положил ей руку на плечо.

– Новый друг. Стелла, позвольте представить вам шефа Антуана.

– Une Américaine? – почтительно произнес шеф. – Все женщины прекрасны, – он молодцевато подкрутил свои эффектные усы, – но американки… – Он одарил Стеллу очередным плотоядным взглядом, и она отступила еще на шаг. – Я хотел бы показать ей свою кухню.

– Кто бы в этом сомневался. – Жюль закрыл Стеллу, встав перед ней. – Но я слишком хорошо тебя знаю…

Шеф изобразил пародию на страшное огорчение.

– К тому же мы приехали по важному делу. Эта юная дама в Париже уже месяц и до сих пор не попробовала настоящей еды.

Шеф-повар недоверчиво присвистнул.

– Вы меня ранили. – Он радостно потер руки. – Au travail![21] Как в старые добрые времена, а? – Он покосился на Стеллу. – Помню, как я впервые увидел это…

– Для начала фуа-гра, – быстро, почти грубо оборвал повара Жюль.

– Foie gras, – согласился тот, явно не задетый резкостью Жюля. Скользнув взглядом по Стелле, он добавил: – Хотя бы для платья.

Он подмигнул, еще раз покрутил усы и повернулся к кухне, что-то бормоча. Стелла уловила лишь некоторые слова – что-то о крошечных птичках, первой спарже и о необходимости срочно заказать говядину Шароле, пока какой-то идиот не продал ее менее достойному покупателю.

Появился метрдотель.

– Фуа-гра для платья? Что он хотел этим сказать? – спросила Стелла, пока их вели к столику.

– Вы заметили платок? – Жюль указал рукой на то место, где только что стоял шеф. – Ему подарила его Роми Шнайдер. Прошел уже год