Цена прощения - Татьяна Катаева

— Не знаю, — начинает Антон. Думаю, теперь ему кажется это не такой уж хорошей идеей, — Нам с Евой...

— Всё в порядке, давайте за наш стол, — пытаюсь говорить я как можно ровнее. Хотя это очень-очень трудно. — Антон выбрал с потрясающим видом на втором этаже. Когда-то это было наше любимое место. Пойдёмте.

Каждый шаг — словно в пропасть. Каждый вдох — отравляющий. Потому что я не воздухом дышу, а дымом, который образуется при пожаре. Больно внутри. Горит и плавится. Потому что вот он. Идёт за мной. Дышит одним воздухом. Но с другой. А я с другим.

Она была с ним рядом, тогда, когда я пыталась склеить себя. Вот и приговор. Мы не сможем быть вместе. Никогда. Даже если он вспомнит... Даже если узнает... Всё равно не сможем. Потому что цена прощения слишком велика. Мы заплатили её... потеряв всё.

"Да и познакомились мы с ним в больнице. Я помогала ему учиться заново ходить. Так и вспыхнули наши чувства"

Она была рядом. Не ты. Она помогала подняться на ноги. Научиться заново ходить. Жить. Любить. А ты, Ева, жалела себя. Плакала о тех мечтах, которым не суждено было сбыться.

Мы садимся за один столик. Я чувствую, как дрожат руки, поэтому крепко держу бокал, который я сразу же попросила у официанта. Мне нужно немного смелости. Совсем чуть-чуть, чтобы найти силы с ним говорить. Так просто, словно мы давние знакомые. Словно и не сломали друг друга. Не уничтожили.

— Чем занимаешься? — спрашиваю я, будто это обычный интерес. Но внутри меня всё кричит: скажи, что скучал, скажи, что помнишь, скажи, что мы — это не был мираж. Наивно посылаю ему свои мысли. Знаю, что это не поможет, но всё равно делаю.

— После аварии ушёл из компании отца, — спокойно отвечает он. — Сейчас занимаюсь тем, что нравится. Фотографирую. Это не навсегда, но пока восстанавливаюсь, могу себе позволить. Открыл студию, а на днях у меня выставка. Приглашаю вас.

Фотограф. Он всегда любил фотоаппарат. Когда-то он и меня любил сквозь призму экрана. Я помню его руки, как он поправлял объектив, как увлечённо щёлкал кадры. Он был влюблён в мгновения, в детали. А теперь это стало его жизнью. Жизнь без меня...

Я делаю глоток вина и чувствую, как пламя обжигает горло. Господи, за что?

— Фотограф? — я всё же нахожу в себе силы вымолвить хоть слово. — Это… это красиво.

— Красиво и честно, — спокойно отвечает он. — Камера не врёт. Если уметь смотреть, она всегда показывает правду.

Его взгляд цепляется за меня на долю секунды. Мне кажется, что он сказал это нарочно. Камера не врёт. А значит, и я не могу спрятаться. Он видит меня насквозь, как и раньше.

— На выставку приходите обязательно, — говорит Вита. Мы уже сделали заказ и сейчас ожидаем, когда нам его принесут. Она тоже пьёт алкоголь, в отличие от Саши. Много смеётся и смотрит на него так... Как когда смотрела я. Как на идеал. — У Саши не только фотоработы. Он и рисует много. Вы просто влюбитесь в эти работы. Но предупреждаю, они 18+. Вам есть восемнадцать, Ева? — подмигивает она мне и смеётся собственной шутке.

Я киваю, не зная, что сказать. Антон напрягается рядом, его пальцы сильнее сжимают мою руку под столом. Он всё понимает. Он чувствует, как я рвусь изнутри. И от этого ему больнее. Я не хочу причинять ему боль. Не имею права после того, как он поднимал меня с колен. Но чёрт... Это же Саша. Я так мечтала его увидеть...

— Ну что, — оживлённо подхватывает Вита, не замечая всей этой игры подводных течений, — предлагаю тост за встречу! Мир тесен, и такие случайности всегда к лучшему.

Мы поднимаем бокалы. Я прижимаю холодное стекло к губам, но пить не могу. Вино кажется горьким, как яд. Я смотрю на Сашу. Он спокоен, уравновешен. Но пальцы его руки, лежащей на столе, дрожат. Совсем чуть-чуть, но я вижу это.

Может, у него что-то болит? Может, ему плохо? Желание вскочить и прижать его к себе ещё больше.

Саша чуть улыбается, когда ставит стакан с соком на стол. Та самая улыбка, от которой когда-то у меня дрожали колени. Сейчас же я еле удерживаюсь, чтобы не закрыть лицо руками. Потому что в груди всё горит.

Вита, сияя, берёт его за руку:

— У Саши талант. Его работы даже журнал хотел выкупить. Но он упрямый, говорит: «Это для выставки, а не для обложки».

— Спасибо, — отвечает он коротко и спокойно, будто это обычный вечер. Но в его глазах мелькает что-то едва заметное, и я ловлю это мгновение, как утопающий хватает воздух.

— Упрямый… — повторяю я тихо, почти шёпотом. И сама себе улыбаюсь сквозь боль. Да, Саша всегда был упрямым. И это его упрямство когда-то ломало меня, а теперь… теперь убивает.

Антон подливает мне в бокал вина, но я не прикасаюсь. И без алкоголя я пьяна. Пьяна от боли, от воспоминаний, от его близости. Ещё минуту назад мне хотелось напиться и забыться, а теперь — нет. Потому что алкоголь не залечит и не поможет забыть. Знаю, проходила.

— И что снимаешь? — спрашиваю я, чтобы заглушить гул в голове.

— Людей, — коротко отвечает он. — Их эмоции. Настоящие. Без масок.

Он снова смотрит на меня. Долго. Так, что у меня перехватывает дыхание. Я чувствую, как вспыхиваю вся — от щёк до кончиков пальцев. Господи, перестань. Не смотри на меня так. Я не выдержу.

Антон кладёт ладонь мне на колено под столом. Его жест — будто якорь. Я понимаю: он чувствует, как я растворяюсь, как меня тянет в ту самую пропасть.

Но я не могу оторваться. Не могу. Даже если мне это стоит разорванного сердца.

— А чем ты, Ева, занимаешься? Об Антоне я знаю, через одноклассников иногда всплывает какая-то информация, — улыбается Вита и смотрит на моего парня. Или же у меня галлюцинации и паранойя, или же она с интересом на него смотрит. Да ты что угодно сейчас придумаешь, Ева, чтобы очернить её.

— Я модель, работаю в Нью-Йорке.

— Ух ты, здорово. Саша, ты можешь предложить Еве фотосессию. Прикинь, как круто? Новое лицо в твоём портфолио. Что скажете, ребята, вы смогли бы поработать вместе?

Я снова хватаюсь