Хоронитель - Роксэн Руж

Русская рулетка… Но у меня не было других вариантов, как сыграть.

Свод пещеры здесь был очень низкий. Боже, хоть бы я не ошиблась и не загоняла себя в ещё большую ловушку, из которой даже выбраться не смогу, а буду блуждать в тёмном лабиринте пока не сдохну от естественных причин, или от принятия собственной безнадёги…

Впереди показалась ничтожная точка света, и с каждым шагом она становилась больше. Сердце подпрыгнуло к горлу от радости, когда я поняла, что это не мог быть свет от лампы. Такие блики могло отбрасывать лишь солнце.

Боже, там выход…

Прибавила шагу, а когда затхлый сырой воздух пещеры разбавился потоком свежего бриза, побежала, не щадя ног.

Страх полностью отступил. Уже не чувствовала той рвущей душу безнадёжности. В своих мыслях я была далеко отсюда. Я была дома…

Чрезмерная уверенность, глупая наивность, слепая бдительность — всё это привело меня к этому святящемуся выходу из пещеры. Я словно пробка, выгоняемая наружу взбудораженными пузырями, вылетела на свободу. Солнце ослепило, но лишь на несколько секунд, в течении которых обострился слух. Да, меня словно переключило на дополнительную радиоволну, не давая пропасть сигналу. Именно поэтому я услышала, как из-под моих ног срывается мелкая галька и щебень, и летит куда-то в пустоту. Был слышен звук одного лишь сыпучего падения, но ни приземления. Там внизу была пустота…

Страх в десятикратном объёме обрушился на меня. Из-за солнечного ожога зрение ещё не вернулось. Мне оставалось разве что работать руками словно лопастями мельницы. Но вокруг меня не было ничего.

И если бы не каменный настил под моими пятками, я бы подумала, что уже сорвалась в ту пустоту…

Пришлось ловить равновесие всеми доступными способами — крен влево, крен вправо, наклон, выпад назад — всё, чтобы загасить остатки той скорости, с которой я выбежала к самому краю бездны.

И именно в тот момент, как я совладала с собственным телом, ко мне вернулось зрение. Но лучше бы этого не случилось, так как стоять на самом обрыве скальника, который был разрезан горной рекой где-то метрах так в ста подо мной, нужно было с холодной головой, и уж точно полной ступнёй. У меня не было ни того, ни того. Лишь колебания из стороны в сторону участились. И словно выброшенный на поле боя белый флаг, с меня змеёй слетела простынь. Ручьём стекла с обрыва, а потом уже в полёте расправила свои потрёпанные вымазанные кровью крылья.

В этот момент я поняла, что и моё падение лишь вопрос нескольких секунд. Не ухватиться, не удержаться, не перенести весь свой вес на ноги.

— Рад, что мы решили вопрос с доверием. — Услышала я голос за спиной, а в следующее мгновение сорвалась в пропасть, ведомая силой инерции…

Глава 5

Собственный испуганный вскрик высушил лёгкие за мгновение. Но огнём опалило не только их — ещё больше обжигающей боли сконцентрировалось на щиколотке. Должно быть, во время падения нога застряла в расщелине и сейчас её под моим собственным весом буквально выворачивало из сустава. От этого я чуть не растеряла остатки сознания. Лишь инстинкты заставляли продолжать бороться за жизнь...

Я пыталась ухватиться хоть за что-нибудь. Но пальцы лишь бесполезно размазывали кровь по отвесному скользкому скальнику. Посмотреть наверх я не решалась. Не лишала себя этих последних мгновений веры, что смогу-таки выбраться. Но страх уже завладевал мной. Одно — сорваться и быстро уйти за финишную черту, и совсем другое — стать долгим аперитивом для здешних птиц…

Страх, бессилие, равное желание жить и умереть — всё это стало непосильной для меня ношей.

— Где я перед тобой так провинилась? — Мой крик эхом разлетелся по горному перешейку. Я не ожидала услышать ответа, так как обращалась к Господу. А он, судя по последним событиям, отвернулся от меня окончательно.

Если бы неделю назад спросили умею ли плакать в себя, я бы прокрутила тройной аксель у виска. Теперь поняла, что нет пределу моим возможностям, пусть и не с примерной стороны. Слёзы стекали не по щекам, а наоборот затапливали глазницы, и лишь наполнив резервуары, прокладывали дорожки через лоб в волосы. За ними следом тянулись слюни и сопли. Сейчас это не трогало. Все свои последние силы я вложила в свободную ногу, чтобы попробовать ей как-то оттолкнуться от скалы. И уже не важно, чтобы спастись, или же чтобы запустить прерванное падение.

Это всяко лучше, чем выклёвывавшие глаза птицы.

Нога лишь скользнула по шершавой каменистой породе. Возможно, будь у меня растяжка получше…

— Боже, давай покончим с этим! — Я сделала ещё одну попытку. Там внизу текла шустрая река. Виднелись плоские белёсые глыбы камней, которые прошли многовековую обработку. Одно мгновение, одно движение, один последний вздох, и я буду с сыном…

Резкое движение к стене. Я даже обрадовалась, что всё ещё имелись силы покончить со всем этим. Но никак не ожидала, что скала даст такой отпор.

Кровь прилила к голове. Перед глазами начало темнеть. И как будто сквозь толщу воды я услышала голос.

— Я всегда был ценителем здешних мест, этой нетронутой варварами красоты, но ты определённо внесла в общую картину свою изюминку.

Боже...

Изловчилась посмотреть вверх, хоть меня и раскачивало маятником из стороны в сторону. На выступе, с которого мне посчастливилось упасть и не посчастливилось разбиться, на корточках сидел маньяк. В одной его руке была моя нога, второй своей пятернёй он перебирал пригоршню камней. И то, и то делал играючи.

А ведь я была уверена, что пролетела вниз несколько десятков метров прежде чем застрять. Что мучитель и думать забыл про меня, и спокойно вернулся к своей затворнической жизни маньяка. Но это было не так. Я всё ещё зависела от него. Зависела от него прямо сейчас. От одной его руки, которой он играл в мою жизнь…

Но это была лишь верхушка айсберга. Под толщей собственных страхов я ощущала сжигающий стыд от своего унизительного положения. Слабая попытка прикрыться руками не удалась. Просто уже не осталось сил. Как и подтянуть к себе ногу, чтобы всё не было напоказ. Тем более с того ракурса, с которого на меня смотрел маньяк…

Завыла, сначала тихо, а потом уже надрывно, набирая высоту и обороты. А потом мой рёв перешёл в дикий гогот.

Я всегда в силу своей работы, производя вскрытие, философствовала на тему: на какой мысли угас этот мозг. Сейчас я вспомнила