Во власти клятвы демона - А. Н. Кодл

За один удар сердца перед глазами промелькнули годы воспоминаний. Мы с Востеном играем на полу его гостиной. Магус отчитывает нас за очередную шалость. Вэйна учится готовить под его присмотром.

Только тогда я понял, насколько долго этот человек был частью моей жизни.

И насколько сильно на неё повлиял.

А теперь его не стало.

И я даже не мог рассказать правду его семье.

Мне предстояло хранить эту тайну до конца жизни.

Если быть демоном означает вот это, я никогда не хотел им быть.

Я не стал задерживаться. Только попросил позвать Ашера к министрам и родителям.

Хотя бы кто-то сегодня будет счастлив.

Я уже представлял его самодовольную ухмылку, когда он выйдет из комнаты с приглашением в руках.

Пусть ходит на Охоту каждый год, если ему так нравится.

Пусть охотится вместе с остальными.

Семь дней демоны будут выслеживать, ловить и убивать женщин, пока остальные сидят по домам.

Им позволено всё.

Любая жестокость.

Любое желание.

Любая прихоть.

Они могут утолять самые тёмные порывы и кормить чудовище внутри себя.

Мы демоны, потому что внутри каждого из нас живёт кто-то ещё.

Существо.

Голос.

Тень.

Оно разговаривает с нами с самого рождения. Его можно оттолкнуть или впустить ближе, но избавиться от него невозможно.

Большинство позволяют своему демону брать верх.

Некоторые сопротивляются.

Пытаются сохранить в себе хоть что-то человеческое.

Наши внутренние демоны — кровожадные хищники.

Они созданы убивать, мучить и разрушать.

И они никогда не перестают бороться за контроль.

Я боролся двадцать шесть лет.

Я слишком хорошо знал, что случится, если однажды проиграю.

Кому могу причинить боль.

Кого могу уничтожить.

Поэтому я отказывался выпускать зверя наружу.

— Я не твой враг. Я — это ты, — произнёс демон внутри меня.

— Я знаю.

И именно это пугало сильнее всего.

Он действительно был мной.

Самой тёмной частью меня самого.

Покинув поместье, я отправился на стройку.

Востен уже был там. Вместе с остальными рабочими он раздавал указания на день.

Это был его первый день в качестве руководителя проекта.

Я ожидал увидеть волнение, но если он и нервничал, то прекрасно это скрывал.

Со стороны казалось, будто он занимался этим всю жизнь.

— А, Деймон. Рад, что ты наконец появился, — сказал он, заметив меня.

— Потерял счёт времени.

— Постарайся, чтобы это не вошло в привычку.

Я едва сдержал улыбку.

Он звучал так по-деловому и властно, что это казалось немного странным.

Не потому, что у него плохо получалось.

Наоборот.

Просто я слишком давно его знал.

Он снова повернулся к рабочим, а я встал рядом.

— Как я уже сказал, сегодня начинаем готовить площадку. Разрешение получено, участок под фундамент нужно расчистить. У каждого будет своё задание. Я слежу за сроками и координирую работу. Деймон, ты пропустил распределение.

Он заглянул в бумаги и перевернул страницу.

— Ты отвечаешь за то, чтобы каждый этап соответствовал требованиям до проверки. Есть вопросы?

Все отрицательно покачали головами.

— Тогда за работу.

Люди начали расходиться по своим местам.

Я направился к Востену.

— Ну и каково это, быть главным?

— Если честно, непривычно.

Он шумно выдохнул и сразу снова стал самим собой.

Моим лучшим другом.

— Мне просто нельзя провалить этот проект. Второго шанса не дадут. Это моя возможность доказать, чего я стою.

Я ободряюще улыбнулся и хлопнул его по спине.

— У тебя всё получится.

— Спасибо.

Он усмехнулся.

— Кстати, где ты был? Не ожидал, что опоздаешь именно сегодня.

— Виделся с отцом. Обсуждали кое-что.

Мне самому было неприятно, насколько расплывчато это прозвучало.

— Всё в порядке?

Он нахмурился.

— Да. Семейные дела.

Технически это не было ложью.

— А теперь, если позволишь, пойду проверять работу.

Я усмехнулся и направился к стройке.

За все эти годы мне не раз хотелось рассказать Востену, кто я на самом деле.

Рассказать, что я демон.

Но ради его же безопасности я молчал.

Именно поэтому во время Охоты мы носим маски. На случай, если женщина выживет.

Иногда мне казалось неправильным скрывать такое от лучшего друга.

Я не знал, захотел бы он общаться со мной после правды.

Большинство людей ненавидят демонов.

Боятся нас.

Боятся нашей силы.

И я не мог их за это винить.

Трудно объяснить словами, но демоны чувствуют друг друга.

Люди — нет.

Мы выглядим как люди.

Почти всегда ведём себя как люди.

Но вынуждены скрывать свою природу и свои способности.

У каждого демона есть дар.

Кто-то умеет менять облик.

Кто-то способен искажать реальность.

Некоторые проходят сквозь стены, насылают кошмары или пожирают души.

Я даже слышал о демоне, который разговаривает с мёртвыми.

Все эти способности приходится скрывать.

Иначе нас раскроют.

Больше всего мне хотелось рассказать Востену о собственном даре.

О том, что я могу вселяться в живых существ.

Но это оставалось моей тайной.

Я не рассказывал даже родителям.

Не потому, что не мог.

Потому что не хотел.

Я вообще старался держаться подальше от всего, что делало меня демоном.

Единственный человек, которому разрешено узнать правду, — жена демона.

Она приносит клятву Министерству Умбры, обещает хранить тайну и навсегда отказывается от человеческого общества.

Не то чтобы у неё был выбор.

Но это уже совсем другая история.

Наверное, именно поэтому я так и не женился.

Меня тошнило от мысли связать жизнь с женщиной, которая узнает правду только тогда, когда будет слишком поздно что-либо менять.

После этого её ждёт жизнь среди демонов и дети, которые тоже окажутся демонами.

Я проработал с Востеном весь оставшийся день.

Из-за новой должности ему пришлось задержаться дольше обычного.

А значит, он не мог присматривать за Вэйной.

Это должен был сделать я.

И, слава богам, сделал.

Потому что в один миг через круглые немигающие глаза меня накрыли чужая паника и ярость.

Какого ада эти придурки творят?

День голосования мало отличался от любого другого. До полудня все должны были успеть отдать свой голос, а потом город возвращался к привычной жизни, пока совет подсчитывал бюллетени и разыскивал тех, кто не явился. Голосование было обязательным. Кто-то должен был прийти и забрать голос моей матери.

И всё же в воздухе висело напряжение. Никто не знал, кого вот-вот изгонят из общины и кому вынесут смертный приговор. Жители узнавали об этом только двумя способами: