Гореть для Джека - Эйден Пирс

Я стояла посреди тыквенного сада голая, запертая в средневековом чулане с очень возбужденным мужчиной с головой Джека-фонаря, который трахал мои мозги своими волшебными тыквенными лианами. И я поглощала каждую чертову штуку, которую он мне давал. Поэтому я подчинилась, глядя в его наполненный огнем взгляд. Совершенно завороженная.

— Вот и все. — промурлыкал он. — Ты будешь хорошей маленькой ведьмой и закричишь для меня? — он поднес третью тыквенную лозу к моему центру и скрежетнул ею по моему клитору.

Боже. Он оказывал идеальное давление.

Я вскрикнула от удовольствия и перешла на хныканье, когда он похвалил меня мягким:

— Хорошая девочка.

Я снова закричала, когда он выгнулся внутри меня и ударил в такое место, что у меня перед глазами замелькали звезды.

Мои ноги превратились в желе, и я была почти благодарна за то, что меня поддерживал чулок.

Джек издал мурлыкающий смешок, от которого его пламя стало белым, а потом снова оранжевым. Тепло его лица согрело меня.

Когда он потянул с меня тыквенную лозу с неловким мокрым звуком, я вскрикнула от потери.

Лоза поднялась так, что оказалась перед моим лицом. На ней было столько моих соков, что они стекали по ее темно-зеленой кожице.

— Посмотри, как ты нуждаешься, огонь моего сердца. Интересно, какова ты на вкус?

Длинный мясистый язык выскользнул изо рта тыквы и обвился вокруг лозы. Он был таким длинным, что несколько раз обогнул ее. Затем он втянул язык обратно в рот и издал глубокий, полный удовольствия гул. Как будто это было лучшее, что он когда-либо пробовал.

— Какая я на вкус? — от любопытства вопрос сорвался с моих губ раньше, чем я успела его сдержать.

Из его груди раздалось глубокое и довольное рычание.

— Точно такая же, как я помню.

Глава 9

Джек

Моя ведьма имела вкус темной магии и греха.

Я многое забыл из нашей прошлой жизни, но никогда не забуду вкус ее запретного плода.

Это была она. Я и раньше был в этом чертовски уверен, но ее вкус подтвердил это. Это была та самая Мур, которая носила в себе душу моей ведьмы.

Боги. Я жаждал обладать ее ртом. Ее тонкие губы были такими мягкими, такими идеально подходящими для траха.

Я обхватил ее щеку, большим пальцем поглаживая нежную кожу. Ее огненно-оранжевые ресницы затрепетали, смахнув набежавшие слезы.

Адский огонь и еретики. Она была чертовски красива.

— Ты так ярко горишь для меня, огонь моего сердца.

Ее полные слез глаза расширились от моих слов. Ее тело все еще содрогалось, когда последние волны оргазма захлестнули ее.

— Джек…

Мой член запульсировал от того, что я снова услышал свое имя в ее устах.

— Пожалуйста. Прикоснись ко мне.

Наконец-то. Сдерживаться было мучительно. Я хотел только одного — освободить свой голод и взять ее прямо здесь, заточенную.

Я боролся с темным голосом в моей голове, призывающим меня взять ее жестко и быстро. Я слишком долго ждал этой ночи, чтобы она так быстро закончилась.

К тому времени, когда я буду готов вводить в нее свой член, она будет извиваться и кричать от желания.

Подцепив пальцем ее подбородок, я приподнял ее голову, так что ее глаза встретились с моими. У меня не было губ, чтобы поцеловать ее, поэтому я провел по ним языком, демонстрируя его.

Ее маленькое сердечко затрепетало, когда она наблюдала за тем, как мой язык медленно вырывается из моего изрезанного рта. Он был толстым, слизистым и больше походил на щупальце, чем на язык.

Ее глаза так широко раскрылись, что я подумал, что чудовищный отросток мог ее напугать. Мгновение спустя это опасение ушло в могилу, когда воздух наполнился запахом ее возбуждения.

Ее веки отяжелели от вожделения, и она смочила губы.

— Джек, пожалуйста. — повторила она. — Прикоснись ко мне.

Я издал смешок, который был таким же мягким, как и ее восхитительные мольбы. Мой язык скользнул по ее губам, а затем потянулся к ее рту. Как хорошая девочка, она открыла мне рот.

Мой язык закрутился вокруг ее губ, щекоча и кружась, затем изменил движение и стал скользить и поглаживать каждый сантиметр кожи, не оставляя ничего нетронутым. Я хотел дать ей представление о том, на что способна эта часть меня. Как я могу доставить ей удовольствие, не прикоснувшись к ее телу ни единым пальцем.

Поцелуй был непристойным, шумным и неистовым. Я держал ее рот в плену, пока она не задрожала от нехватки кислорода. Ее грудь неистово вздымалась, и я сжал ее груди своими лианами, которые все еще были плотно обмотаны вокруг них. С тыквенными лианами это было не то же самое, что прикоснуться к ней.

Я не чувствовал ее кожи, но мог наслаждаться зрелищем того, как ее мягкие бугорки окрашиваются в яркие оттенки розового и красного, когда я медленно перекрывал им кровоток.

Постепенно я усилил давление, внимательно наблюдая за ней, чтобы убедиться, что не причинил никакого вреда.

— Больно, маленькая ведьма?

— Д-да. Но, черт возьми. Это г-гораздо лучше. Это так приятно. Я хочу еще.

— Скажи мне, чего именно ты хочешь, ведьмочка, и я, возможно, помогу тебе.

— Я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне.

— Ты сама это сказала. Будь конкретнее.

— Языком…

Я откинулся назад, мои лианы отделились от ее груди и упали на землю. Она разочарованно хмыкнула, когда я перестал прикасаться к ней.

— Умоляй меня об этом.

— Пожалуйста.

— Ты называешь это мольбой? Тебе придется постараться, ведьма.

В ее глазах зажглась та маленькая искорка неповиновения, которую я так любил. Она боролась со своими колодками, заставляя старое дерево стонать.

— Джек! Пожалуйста! Мне нужно, чтобы ты прикоснулся ко мне. — она затаила дыхание, а когда заговорила снова, ее голос превратился в наэлектризованный шепот. — Мне это нужно.

Я понимал ее