Побежденный победитель - Фрида Митчелл

Грейс уставилась на него своими зелеными глазами, расширившимися от изумления. Губы у нее приоткрылись и вытянулись колечком. Наконец она кивнула.

— Я не шевельнусь.

— Вам надо в ванную, пока я здесь? — спокойно спросил он, хотя она могла бы поклясться, что в глубине его янтарно-золотистых глаз сверкнул бесенок.

— Не собираетесь ли вы пойти туда со мной? — выпалила она, к своему изумлению, и покраснела как маков цвет.

Ей показалось, что губы у него чуть раздвинулись, но ответил он без улыбки:

— Мои услуги простираются только до двери.

— О нет, мне никуда не нужно, — пролепетала она, чувствуя, как пылает ее лицо. Почему, что бы он ни сказал, она чувствует себя наивной и неуклюжей? Такого никогда раньше не было.

Он кивнул, нагнулся и снял с нее сначала одну туфлю, потом другую. По всему ее телу пробежала горячая волна, и она стиснула зубы. Когда же он присел на край кровати, положил ее ногу к себе на колени и стал со знанием дела массировать распухшую лодыжку, ее обдало таким жаром, что ей показалось, будто волосы у нее на затылке завиваются в колечки.

— Надо было надеть более практичную обувь, — неодобрительно сказал он, бросив взгляд на ее элегантные туфли на высоких тонких шпильках. — От таких длительных перелетов ноги всегда опухают.

— У меня все в порядке с ногами. — А когда он перевел взгляд на ее ноги, которые так ловко массировали его пальцы, она быстро добавила: — Во всяком случае завтра никаких проблем не будет. — Она хотела отдернуть ноги в самых страшных снах ей не снилось, что она окажется в руках Алекса и будет чувствовать себя столь уязвимой), но не пошевелилась, боясь вызвать в таком проницательном человеке подозрение, будто она смотрит на него не только как на своего работодателя.

— Завтра можете спать сколько угодно. — Он осторожно положил одну ногу на покрывало и стал ловко массировать другую. — У меня встреча в девять, но я могу обойтись без вас, а вот другая, с господином Сугимото, в комплексе Саито в три часа будет долгой и сложной, и я бы хотел, чтоб вы были свеженькая как огурчик.

— Я могу быть свеженькой как огурчик и в девять, — возразила Грейс. Мог бы он обойтись утром без Барбары? Едва ли и едва ли предложил бы ей это.

Алекс внимательно посмотрел на нее, продолжая делать массаж.

— Я не подвергаю сомнению ваши профессиональные качества, Грейс, — сказал он, словно отвечая на ее мысли, — и я бы не просил сопровождать меня утром Барбару. Вы об этом подумали, не правда ли?

— Вовсе нет, — солгала она. Он читает ее мысли, и это начало пугать ее.

— Ах вы лгунья! — Он положил ее ногу на кровать и резко встал. — Но вы не умеете лгать, Грейс Армстронг, в отличие от большинства представительниц вашего пола.

Она вдруг подумала, что он догадывается про ее состояние, и от этого ее снова бросило в жар.

— Я знаю, что вам хочется показать себя с лучшей стороны, но неужели вам не понятно, что вы не были бы здесь, если бы я не был в вас абсолютно уверен. Поверьте мне на слово, — произнес он, посмотрев на нее своими янтарными глазами, и она поняла, что он говорит правду. — А я никогда не ошибаюсь.

— Никогда? — Его высокомерие опять сбило ее с толку, но и немного успокоило.

— Никогда, — отчеканил он.

— Везет же вам, — сказала она, сев на кровати. — Не чудо ли, пройти по жизни, не совершив ни одной ошибки.

— Я не говорил, что никогда не делал ошибок, я говорю, что не делаю их сейчас, — бросил Алекс, явно желая закончить разговор.

Желание побольше узнать об этом загадочном человеке заставило ее проигнорировать его г желание закончить разговор и задать вопрос:

— Надо полагать, эти ошибки былых дней были катастрофическими, раз они научили вас быть осторожным впоследствии, не так ли?

Он пристально посмотрел ей в глаза, помолчал, а затем, когда Грейс уже стало не по себе, произнес:

— Если вы считаете, что разбить на машине одну невинную молодую женщину и позволить другой загнать себя в ловушку и превратить жизнь в ад, пользуясь для достижения этого своим больным умом и красивым телом, — это явления катастрофические, то вы, пожалуй, правы.

— Что? Я… я не поняла, — запинаясь проговорила растерявшаяся Грейс, до глубины души потрясенная болью, прозвучавшей в этих словах, несмотря на спокойный тон, каким они были произнесены. — Я не понимаю, о чем вы.

Алекс снова посмотрел ей в глаза.

— Разумеется, не поняли. Простите, я напрасно вам это сказал. Это дела давно минувших дней, и незачем было ворошить старое. Не берите в голову, Грейс. Всем нам свойственно ошибаться. Вот вы, например, с вашим Энди, который двадцать лет водил вас за нос, а потом бросил. Лучше там, где нас нет.

Лицо у Грейс пошло пятнами. Она лихорадочно искала слова, чтобы поставить его на место. Алекс чуть наклонился и провел пальцем по ее нижней губе, затем резко распрямился и вышел, оставив ее в полном смущении.