Влюбленный халиф - Шахразада

— Не рассказывай мне об этом, прошу…

И маг кивнул — не было еще в жизни Мераба более странного зрелища, чем кивок бестелесного мага из старой книги.

И вновь юноша не понял, что в силах управлять событиями, о которых повествует книга.

— Где мы, учитель? Что это за место?

— Это Пещера Предначертания… И она куда прекраснее, чем я мог себе представить. Не зря же в воспоминаниях она всегда похожа на дворец. Такой ее описали великие маги, такой ее увидел Сулейман ибн Дауд, мир с ними обоими. И теперь она передо мной!

— Так, значит, ты с самого начала знал, куда мы идем?!

— О нет, мальчик, я всего лишь догадывался.

— Но почему же ты мне ничего не сказал? Я же твой ученик!

— Я сказал, мальчишка, что всего лишь догадывался. Никто в целом мире, даже Аллах всемилостивый, не мог предугадать, что ты сделаешь в следующий миг. Ведь это ты рассказал мне о каменоломнях, ты уговорил меня выйти за городскую стену сегодня ночью, ты провел меня по Коридору Отражений и привел сюда…

— Да, маг, это так. Но что же мы будем делать теперь? Ты будешь меня учить?

— Не так быстро, мальчик, не так быстро. Чтобы начать обучение, я должен знать, какой стороне знания более склонна твоя душа. А для этого мне нужен знак. Тот знак, который может дать только Камень Знаний.

— Ох, лживый лисий язык… — Алим, казалось, любовался коварством Инсара. — И вновь перед тобой, друг мой, половина правды. Есть здесь и Камень Знаний, и Камень Истины. Но не они нужны коварному магрибинцу. Он плетет сеть лжи в надежде, что проснувшиеся подозрения Аладдина опять уснут. Смотри: мальчишка успокоился и с интересом слушает Инсара.

— Вот скажи мне, ученик, что напоминает тебе камень под ногами? Вон тот, у стены?

Аладдин бросил только один взгляд.

— Он похож на горшок для супа.

— А вот этот, темно-серый?

— На свернувшуюся кошку.

— А вот этот?

Внезапно взгляд Аладдина зажегся восторгом.

— Смотри, учитель, вон там, слева от постамента, самый странный камень, какой я только видел!

Камень и в самом деле был необыкновенным. Более всего он напоминал каменного ежа. Грани сросшихся кристаллов играли сиреневым светом, в глубине вспыхивали синие искры. Не успел магрибинец произнести ни слова, как Аладдин уже поднял это чудо и стал вертеть его в руках. От прикосновений пальцев по камню пробегали странные огни. Кроме того, камень словно беззвучно пел.

— Он теплый!..

— Мальчик, дай мне это чудо! Я тоже хочу рассмотреть его.

Аладдин без слов передал магрибинцу огромный кристалл. В руках мага камень заиграл совсем другими цветами: теперь красные и оранжевые искры, словно клочки пламени, пробегали по его граням. Камень и в самом деле был теплым на ощупь, а острые края его не ранили кожу.

Аладдин бродил по пещере, постепенно приближаясь к постаменту со странным светильником. Он старался не смотреть на этот колдовской огонь, старательно разглядывая камни у себя под ногами. Но каждый раз, поднимая глаза, несколько долгих мгновений не мог отвести их от сияния неведомого пламени.

Наконец юноша не выдержал и подошел к лампе совсем близко.

— Смотри, учитель, какой странный огонь. Я подошел совсем близко, но не ощущаю жара. Словно блики солнца на воде… Я могу даже коснуться лампы.

— НЕТ!!! Не смей трогать лампу, мальчишка!

Ужасный вопль магрибинца, отражаясь от стен, казалось, должен был согнуть Аладдина. Но тот лишь недоуменно посмотрел на мага. И в этот миг ладонь его легла на медный бок лампы.

Инсар-маг услышал еще один глубокий удовлетворенный вздох. В свете, что по-прежнему лился из лампы, появился золотой блеск. А блики на стенах стали похожи на солнечных зайчиков. Аладдин взял лампу в руки и принялся с интересом рассматривать.

— Вот это настоящее чудо, учитель! Посмотри, как она прекрасна!

— Негодный мальчишка! Я же велел тебе не трогать лампу! Ты должен был только поднять для меня Камень Судьбы. Больше ты ни для чего не пригоден, червяк!

— Что с тобой, учитель? Почему ты так кричишь?

— «Учитель»? Я не твой учитель и никогда не собирался никого учить.

— Но ты же сам пришел к моему отцу…

— Мне нужно было только одно: чтобы ты привел меня сюда, в Пещеру Предначертания, и поднял для меня Камень Судьбы.

— И все?!

— Ну конечно, глупец из глупцов! Стал бы тратить на тебя время и силы самый могущественный из магов, если бы мог сделать это сам! Ты просто Человек Предзнаменования, крошечный винтик в Машине Мироздания, которую я запустил своей магической силой! Поставь на место лампу, паршивец, и немедленно убирайся отсюда!

— Что это с ним? — Мераб поднял глаза от книги. — Почему вдруг маг стал говорить правду?

— О нет, правду говорить он не стал. Он всего лишь стал меньше лгать. Смотри, как крепко маг прижимает к себе камень. Обрати внимание: красные огни в гранях становятся ярче с каждым его словом. Именно они внушают ему смелость перед Человеком Предзнаменования. Он, глупец, верит, что предсказание сбылось. Да оно и сбылось… Какой-то своей частью.

— Какой-то частью?..

— Ну конечно, человечек… Ибо смыслов у любого изреченного слова столь же много, сколь много песчинок на пляже или звезд в небе. Соединяясь вместе, слова превращаются в Предзнаменование или предостережение, ложь или истину. А тайные смыслы, сплетаясь, становятся сетями для душ — все равно, людей или магов. Так что Инсар просто попал в сети.

— Но откуда ты об этом знаешь? И почему не остановил его? Ведь он твой друг?

— Нет, мальчик, Инсар не друг мне, хотя я вынужден предостерегать его даже в то время, когда больше всего на свете хочу проклясть. Могу просто промолчать. Тебе же я все это рассказываю… Нет, повелитель всех магов, не так… Просто ты меня слышишь, а остальные лишь с любопытством следят за вязью написанных строк, так и не увидев людей за ними. Твой же дар помогает тебе создавать миры и жить в этих мирах.

— Дар?

— Да, юный Мераб, поистине бесценный дар. И ценность его тем более велика, что ты сможешь поставить его на службу целому миру.

Юноша слушал удивительные слова пророчества, однако так и не понял, что маг, живущий лишь на страницах книги, предсказал именно его, Мераба, удивительную судьбу.

Алим же, прячущийся в истории об Инсаре, с удовольствием почувствовал, что его миссия исчерпана: его, Алима, Человек Предзнаменования был перед ним. И, более того, предначертанное свершилось.