Найду и удержу: Роман - Вера Копейко

— Конечно, — сказала Варя. — Я родилась в Суходольске. — Пойдемте. Родион Степанович, ты не против, если мы тебя оставим одного?

— Ради Бога, — отозвался он. — Я подумал было, не пройтись ли мне с вами? У меня ведь в городе всего… один, два… от силы три маршрута. Я хожу как зашоренная лошадь — институт, библиотека, кладбище. — Он вздохнул. — Ладно, не станем говорить о печальном. — Он хитровато посмотрел на Варю и едва не расхохотался, когда увидел, какими круглыми стали ее глаза. — Но… сейчас мне некогда. А ждать вы меня не станете, вижу по глазам.

— У меня… — начала Варя, — нет времени. Я должна вернуться и… позвонить…

— Все, все! — Родион Степанович поднял руки. — Я потом, сам, один. Знаю куда. Я слышал, в ботаническом саду появились новые деревья, а значит, они привлекли кого-то свеженького из птиц.

Варя шла рядом с Юрием, но ей казалось, что не она ведет его по своему городу, а он ее по своей стране.

— Знаешь, какие мы все на Сааремаа? — говорил он.

— Какие? — Варя с любопытством смотрела на его профиль.

— Мы хотим всегда быть особенными.

— А в чем?

— Во всем. — Он усмехнулся. — Мы одеваемся по-своему. Мы по-своему строим дома. Даже в нашем языке, на котором мы говорим на острове, не все так, как в эстонском.

— У вас он… другой?

— Нет, это как у вас, есть свои… особенные слова.

— Диалектизмы, — подсказала Варя.

— Да-да. У вас в городе, я заметил, произношение не такое, как у других. Вы говорите на «о» и как-то… вверх, да?

— С восходящей интонацией, — уточнила Варя.

— Да-да. Как будто вы все время о чем-то спрашиваете, сомневаетесь…

— Вот уж не знала, что мы такие неуверенные.

— Нет, не в том дело. Наоборот, вы уверенные даже в том, в чем нельзя быть уверенными.

— Например? — Варя сощурилась, с нетерпением ожидая ответа.

— Нет примера пока. Но мы говорили о моем языке.

— Говорили.

— У нас нет буквы «ы».

— А куда вы подевали букву «ы»?

— Отменили. — Он хмыкнул. — Чтобы отличаться.

— Ясно, хотя ничего не ясно, — проворчала она, убирая со лба рыжеватые волосы и отбрасывая на спину длинную толстую косу.

— Между прочим, ты похожа на эстонку.

— С острова Сааремаа? — поинтересовалась Варя.

— Нет. Из Пярну. Есть такой курорт.

— Я там была. С мамой.

— Да, он детский. Ты похожа на детей тех, у кого есть свой дом в Пярну, и они пускают в него отдыхающих.

— А что в таких детях особенного?

— Они очень сообразительные и быстрые.

— Гм, — отозвалась она, не зная, что сказать. — Продолжай.

— У нас есть даже свое пиво. Сааремааское. Наш остров всегда варился в собственном соку…

— Этот сок превратился в пиво? — засмеялась Варя.

— Я правильно сказал, ты очень быстрая. Но на нашем острове некуда спешить. Если будешь спешить — быстро добежишь до моря. Куда ни побежишь, везде море. В Эстонии все живут на хуторах, а у нас — в деревне.

— Как же вы добираетесь до своего острова?

— На пароме.

— Ого! Я однажды переплывала…

— Но по морю, да?

— Нет. Через реку.

— А мы должны перебраться через пролив, он пятнадцать километров.

— Это дальше, чем до дедушкиной биостанции, — заметила Варя. — Много.

— У нас особые дома. Крыши покрыты тростником.

— А где вы его берете? У вас остров на болоте? То есть болото на острове? — поправилась она.

— Нет. Тростник растет на мелководье.

— Понятно. А что еще у вас растет?

— На лугах есть дикие орхидеи, можжевельник, боярышник.

— А вокруг Балтийское море. — Варя произнесла это с завистью, и Юрий рассмеялся.

— Ты увидишь наше море. — Она быстро подняла голову. — Оно синее-синее, как… как глаза моей сестры, — сказал он. — И безбрежное. Если посмотреть с самого высокого мыса на Сааремаа — Панга панка.

— У тебя есть сестра? — спросила она.

— Есть. Она на один год моложе меня. Я люблю ее. Она меня тоже.

— А какую религию исповедуют эстонцы? — спросила Варя, взглянув на золотые купола отреставрированной церкви, которые сверкали на солнце за рекой.

— В основном лютеранство. Но есть места, где живут православные. Это в западной части Эстонии, которая дальше всего от России.

— А на вашем острове?

— На нашем тоже. Православных церквей на западе больше, чем лютеранских.

— А почему?

— История. — Он пожал плечами. — Русский царь, чтобы привлечь эстонцев к своей религии, давал землю тем, кто переходил в православие.

— А твоя семья?

Он пожал плечами.

— Моим предкам не надо было больше земли. — Он засмеялся. — Они любили лес, не пашню.

— Они были охотниками?

— Нет, но самыми лучшими стрелками из арбалета. Потому что мой прапрадед был мастером-арбалетчиком. Моя сестра стреляет из арбалета, она хочет победить на чемпионате северных стран… Он будет через три года в Стокгольме…

За окном что-то грохнуло, Варя вздрогнула и подскочила. Надо же, а ведь думала, что все прошло. Но нервы напряглись, когда она вспоминала о Юрии. Еще вчера выстрелы из петард, которые накупили мальчишки перед Новым годом, она пропускала мимо ушей.

Стоп, сказала она себе. На сегодня воспоминаний о Юрии Выйке достаточно. Лучше подвести итог дня, найти то, чему можно порадоваться.

Сегодня есть чему — Надя нашла новую работу. С ее помощью, снова подчеркнула Варя. И… и еще, она была вынуждена признаться — она познакомилась с гусаром.

А куда денешься? Если охватить мысленным взглядом минувший день, этого гусара не обойти. Он стоит на пути, как старинный верстовой столб, который недавно поставили возле центральной почты и расчертили полосками для большего сходства с оригиналом.

Александр Алексеевич Ястребов. Новое имя, и между прочим, птичье, только сейчас заметила она.

— Как интересно, — пробормотала Варя и покрутила головой. Потом встала и отнесла стакан на кухню, сполоснула под краном. Она почувствовала, как утомилась за этот день.

Спать, спать…