Поместье любовных грез - Сильвия Торп

Памела почувствовала, как пол уходит у нее из-под ног, и схватилась за стол, ища опоры. Откуда-то издалека до нее донесся голос Эдварда:

– Вы это серьезно?

– Неужели вы, мистер Истли, полагаете, будто я шутки шучу?

– Нет, конечно нет! Я не это имел в виду, но не могли ли вы ошибиться? Боже правый, кто способен на такую подлость?

– Хоксуорт! – Голос леди Таррингтон прозвучал довольно резко от самых разнообразных чувств, охвативших ее, но прежде всего от непоколебимой убежденности. – Джейсон Хоксуорт! Кто, кроме него, настолько порочен, чтобы совершить подобное злодеяние?

– Миледи, я понимаю, что это ужасное потрясение для вас, но вы не имеете никакого права выдвигать подобное обвинение, – заявил Мередит.

– Никакого права? – Лицо у леди Таррингтон сделалось пепельного цвета, тусклые глаза засверкали гневом. – Не нужно напоминать мне о моих правах! Мой внук едва не умер, и если покушение на его жизнь совершено преднамеренно, то во всей округе есть только один человек, способный на подобное злодейство.

– Джейсон Хоксуорт, миледи, не способен на такое грязное преступление!

– Он готов на любое преступление, и пойдет на все, чтобы дать выход своей ненависти, – непреклонным тоном парировала она. – О, я знаю, вы в это не верите! Вы всегда встаете на его защиту! Но однажды, Оуэн Мередит, вам придется взглянуть в глаза правде относительно вашего драгоценного крестника, и если я еще имею хоть какое-то влияние, то этот день не за горами!

– Леди Таррингтон, прошу вас – возьмите себя в руки, – вмешался Эдвард. – Давайте, по крайней мере, попытаемся выяснить, как и зачем это было сделано, если это вообще было сделано. – Он посмотрел на доктора: – Вы абсолютно уверены, сэр, что болезнь Стивена не имеет какой-то естественной причины?

– Я хотел бы, мистер Истли, чтобы у меня не было такой уверенности, – мрачно ответил Мередит. – А что касается вашего «как», то яд, несомненно, содержался в леденцах, которые съел мальчик. – Он повернулся к Памеле: – Вы не скажете мне, пробовал ли их кто-либо еще?

– Вряд ли! – Памела, все еще опиравшаяся о стол, старалась говорить ровным голосом. – Уж я-то точно нет, и дети в моем присутствии тоже нет, хотя, возможно, мисс Таррингтон…

– Мелисса не любит леденцы, – вставил Эдвард. – Я знаю, что это так, потому что угощал леденцами Стивена, когда тот прошлой весной не вставал с постели после несчастного случая, а она к ним не притронулась.

– Несчастный случай! – произнесла леди Таррингтон ожесточенным голосом. – Это тоже дело рук Хоксуорта! Он надумал погубить Стивена.

Памела, взглянув на доктора, увидела, что он с трудом сдерживает свой гнев. Его голос стал резким, когда он произнес:

– Вам известно, мисс Фрэйн, как сладости попали в руки к сэру Стивену?

Памела, покачав головой, ответила:

– Коробка с леденцами была среди подарков ко дню рождения, но я не знаю, кто ее прислал. Возможно, Гвенни могла бы рассказать вам об этом, поскольку она принесла свертки в комнату для занятий. – Памела взглянула на леди Таррингтон: – Позвать ее?

Та кивнула, а доктор Мередит спокойно сказал:

– Не окажете ли вы также любезность принести коробку из комнаты сэра Стивена? Сейчас с ним миссис Прайс.

Памела обрадовалась предлогу уйти. В коридоре она на пару минут прислонилась к стене, закрыв лицо руками. Неужели это правда? Имеют ли обвинения леди Таррингтон какое-либо более веское основание, нежели ненависть, которую она испытывает к Джейсону Хоксуорту? Доктор Мередит, здравомыслящий человек, явно в этом сомневается, и эта мысль хоть чуточку утешала.