Немного сумасбродства не помешает - Лора Райт

— Я хочу получить работу за свои способности, а не из-за фамилии.

— У человека, который смотрит резюме, нет времени понять, какие у тебя способности. Знаешь, сколько людей ищут работу дизайнера на Манхэттене? Не кофе разносить, не бумаги передавать, а вполне ответственную работу.

— Наверняка много…

— Тысячи! Наниматели не будут даже читать твое резюме, если что-то в нем не привлечет их внимания.

— Например, фамилия Тенфорд?

— Точно, — кивнул он.

— Но в этом городе не один Тенфорд.

— Но ни Кэрри Тенфорд. В этом городе все знают, что я женился, и все знают, на ком.

— Что-то мне не нравится… — вздохнула Кэрри.

— Совсем неплохая фамилия.

В эту минуту он был похож на гордящегося собой мальчика, и она с улыбкой согласилась:

— Неплохая.

Что ее останавливало? Что заставляло сопротивляться? Что эта фамилия у нее только на год? Что она ей по-настоящему не принадлежит?

Кэрри почти постоянно чувствовала какую-то неловкость. Неприятное чувство. Может быть, она сделала неправильный шаг? Чем больше она была с этим человеком, тем более неловко она ощущала себя.

— Ты сначала получи работу, потом показывай свои способности.

— У меня очень неплохие способности, — настаивала Кэрри, больше для себя, чем для него.

— Ну и прекрасно, — согласился он, — но если их негде использовать, то как ты поведешь себя?

Они становились друзьями, она и Трент. Растущая теплота между ними, более близкое общение, узнавание и явно крепнущие связи — все это появлялось постепенно. Чудесно, восхитительно. С ее стороны этому состоянию помогает влечение, которое она испытывает к Тренту с того самого момента знакомства, когда принесла ему газету.

Она еще глотнула пива и взглянула на резюме. Ну что же, в конце концов, она действительно Кэрри Тенфорд, миссис Трент Тенфорд. Какой от этого вред? Она хороший работник и быстро обучается. Она принесет немалую пользу любой компании, у которой хватит здравого смысла нанять ее.

Кэрри бросила на стол резюме и объявила:

— Хорошо, я это сделаю.

— Молодец.

Трент наклонился и поцеловал ее. Теплый, нежный поцелуй, и было понятно, что дальше последует продолжение. Когда он вновь потянул Кэрри к себе, их губы оказались рядом.

Трент сделал какое-то движение, и Кэрри оказалась у него на коленях. Их губы слились, а ее руки обвились вокруг шеи Трента. Ее тело словно перестало ей принадлежать, а может, оно просто отделилось от ее разума и действовало самостоятельно? Кэрри больше не в состоянии была сопротивляться своим желаниям. Пусть будет что будет! А с тем, что будет потом, и разбираться потом.

А сейчас она отдастся удовольствию.

Его халат распахнулся, и она приникла к его горячей коже, его руки гладили ее спину. А поцелуй, который не давал дышать, все не кончался…

Потом его рука передвинулась к верху ее алого платья, чуть отодвинув край, достала ее тяжелую грудь. Трент, аккуратно поддерживая грудь снизу, оторвался от губ Кэрри и стал жадно и одновременно бесконечно нежно целовать сосок, а она, почти в забытьи, бормотала:

— Да, да, здесь, еще, еще!..

Такого страстного и сильного желания она никогда прежде не испытывала. Кэрри до боли хотела его. О боже, скорей к нему, быть с ним, совсем с ним, почувствовать его в себе!

Ни один из них не услышал стук, по крайней мере сразу. Но там, за дверью, был кто-то очень настойчивый, стучал все громче и громче.

Трент выговорил проклятье и откинулся назад. Он казался совершенно пьяным.

— Одиннадцать ночи, — пробормотала Кэрри.

Стук становился все сильней, где-то по соседству заворчала собака, и послышался высокий женский голос.

Трент взял лицо Кэрри в ладони:

— Я сейчас вернусь, — Он запахнул и завязал халат, потом направился к двери.

Кэрри осталась сидеть за столом. Она была как в тумане. Ей до крика необходим был Трент — именно сегодня ночью, в ее постели! Но тут, несмотря на свое странное состояние, она услышала голоса — высокий и настойчивый женский и низкий, раздраженный, принадлежащий Тренту.

Как зверек, охраняющий свое, она решительно встала, поправила платье и вышла в холл. В этот момент Трент закрывал дверь.

— Прошлое постучало, — успел он произнести, прежде чем вновь раздался стук и они услышали умоляющий женский голос:

— Трент, ну пожалуйста!

Он покачал головой, глядя на Кэрри:

— Прости, пожалуйста, мне так жаль. Не знаю, как она сюда попала. Видела нас в ресторане. У нее свои соображения.

Он снова открыл дверь и в этот раз мягко, сочувственно и убедительно обратился к девушке:

— Мэделин, иди домой.

Незнакомка оказалась высокой, стройной, очень эффектной, рыженькой. Она замотала головой:

— Нет!

— Я вызову тебе такси.

— Такси я не хочу. Я хочу, чтобы ты объяснил мне, зачем ты таскал с собой в «Бабл» это ничтожество и называл своей женой.

Вот это да! Малышка рвется напролом, подумала Кэрри.

Она отодвинула Трента.

— Подожди, Кэрри… — начал он.

— Все в порядке, это женское дело, — Кэрри посмотрела вверх, в лицо этой модели, которая явно немного растерялась, увидев прямо перед собой другую женщину.

— Привет, Мэделин.

Рыженькая особа быстро пришла в себя:

— А, ты и есть та самая! Заявляешь, что ты его жена?

— Да, — спокойно ответила Кэрри. — А ты, высокая, красивая, напилась и ломишься в одиннадцать ночи в дверь мужчины. Подумай об этом. Это выглядит как-то безнадежно для такой женщины, как ты.

— Да? — удивилась Мэделин. — Пожалуй, да.

— Иди домой, прими ванну и, когда завтра проснешься, начни все сначала. Кстати, это же Манхэттен, дорогая, здесь миллионеры, иногда довольно симпатичные, на каждом углу, — Кэрри похлопала девушку по плечу.

— Да, ты права, абсолютно права. Спасибо тебе… Как?..

— Кэрри.

— Спасибо, Кэрри.

— Вызвать тебе такси?

Гостья покачала головой:

— Швейцар вызовет. Он от меня без ума. Как жаль, что он всего лишь швейцар.

— Спокойной тебе ночи, — сочувственно сказала Кэрри.

Закрывая дверь, она увидела, с каким удивлением, просто с открытым ртом, смотрит на нее Трент. Она покачала головой:

— Поверить не могу.

— Я знаю. Еще раз прости, пожалуйста, мне так жаль…