Любовь слепа - Линси Сэндс

– У дверей лорд Гревилл, и он желает знать, принимают ли леди Крамбри гостей.

Кларисса, заморгав, открыла глаза и подняла голову со спинки кресла, чтобы посмотреть надверной проем и заслонившего его дворецкого. Ее мачеха сказала:

– Кто, вы сказали, у дверей, Фоулкс?

– Лорд Гревилл, – повторил дворецкий смертельно скучным голосом.

Кларисса прикусила губу и постаралась скрыть свое возбуждение, хотя сердце грохотало в ее ушах. Моубри сказал, что пришлет вместо себя кузена, и так и сделал. Она скрестила пальцы и молча взмолилась, чтобы мачеха не отослала его прочь и не испортила все, а потом напряглась, почувствовав, что взгляд Лидии обратился в ее сторону.

Голос мачехи был полон замешательства, когда она сказала:

– Мне казалось, ты уже познакомилась с лордом Гревиллом?

Кларисса поняла подтекст: если он уже познакомился с ней, то почему вообще вернулся? Однако она не позволила тому намеку расстроить ее и, нервно пожав плечами, сказала:

– Да, познакомилась. Он показался мне очень приятным человеком.

– М-м... – Лидию это, похоже, не убедило. – Я могла бы поклясться, что слышала, что он...

Она не договорила, а леди Хейвард, пившая с ними чай и оставшаяся посплетничать, сказала:

– Я тоже слышала шепотки, что он немного развратен, Лидия, но, думаю, все это чушь. Зависть, вероятнее всего. Он происходит из очень хорошей семьи и в весьма дружеских отношениях с принцем-регентом.

Теперь Кларисса понимала, почему эта женщина подталкивает Лидию принять лорда Гревилла. Нет сомнения, это имеет отношение к ее связи – и, соответственно, ревности – с лордом Прадоммом; но Клариссе было все равно. Она была благодарна леди Хейвард, каковы бы ни были ее мотивы, и, затаив дыхание, ждала, пока мачеха не сказала с сожалением:

– Ну хорошо, Фоулкс. Проведите его сюда.

– Очень хорошо, миледи, – пробормотал Фоулкс, удаляясь из комнаты.

Кларисса нетерпеливо ждала, скрестив пальцы, что уловка удастся и она скоро снова увидит лорда Моубри. В комнате воцарилась напряженная тишина, и Кларисса навострила уши. Она ясно слышала, как Фоулкс открыл парадную дверь и объявил, что леди Крамбри дома.

– Ах чтоб тебя! – донесся веселый голос. – Так впусти же меня. Тут у человека вот-вот сопрут утиралку. Я уже собирался впихнуть свою тушку и найти какого-нибудь воришку, чтобы шарахнул мне молнию.

Кларисса смущенно заморгала, услышав эти слова, когда леди Хейвард осведомленно заявила:

– Это жаргон.

– Жаргон? – переспросила Лидия в таком же замешательстве, какое ощущала Кларисса.

– Сленг, дорогая, – объяснила леди Хейвард, жалость в ее голосе ясно давала понять, что они безнадежно отстали от жизни. – Сейчас среди молодых людей это последний крик моды.

– О! – коротко ответила Лидия. Ей явно было неприятно выглядеть невежественной. – Ну, я редко следую всем этим новомодным увлечениям. Они так часто меняются. Так что он сказал?

Наступила короткая пауза, прежде чем леди Хейвард заговорила, а когда она все-таки начала, ее неуверенность была очевидна.

– Я точно не знаю. По-моему, он сказал что-то о том, что его носовой платок был украден.