Пойми меня - Кейт Литл

Вообще-то это была не самая расслабляющая ванна, которую она принимала, потому что Джексон настоял на том, что будет караулить у незапертой двери на тот случай, если ей потребуется помощь. Она понимала, что он беспокоится за нее и не подсматривает в замочную скважину, но все же нервничала, сидя обнаженная в мыльной пене, в то время, когда он находился рядом.

Она сидела очень тихо, слыша его дыхание за дверью.

— Джорджия? С вами все в порядке? — испугался он внезапной тишины.

— Я сейчас утону в своих фантазиях, — прошептала она сама себе. — Например, сейчас я бы хотела, чтобы вы потерли меня губкой, Джексон… Я уверена, что ваши сильные руки прекрасно подходят для массажа.

— Что вы сказали? — громко спросил он. — Я не слышу вас… все хорошо?

Она услышала, как дрогнула дверная ручка. Он ведь не войдет? Джорджия резко села, разбрызгав воду во все стороны.

— Со мной все в полном порядке, — быстро отозвалась она. — Выйду через минуту.

— Будьте осторожны. Может, мне нужно помочь? — добавил он обеспокоенно.

«Малейшая помощь, и мне понадобится холодный душ», — мелькнуло у нее в голове.

— Нет, пожалуйста, не надо, — ответила Джорджия. Потребовались акробатические усилия, но ей все же удалось приподняться, хватаясь одной рукой за край ванны. Но, к несчастью, она задела полку, на которой были мыльница и стаканчик с зубными щетками. Все полетело на пол.

— Я вхожу! — предупредил Джексон, прежде чем ворваться в дверь, как супергерой из полицейского боевика.

Джорджия едва успела схватить полотенце и прикрыться. Она уставилась на него, балансируя на одной ноге и прижимая полотенце к груди.

— Джексон, пожалуйста, я в порядке. Я только уронила кое-что на пол.

Он стоял в дверном проеме. Выражение тревоги на его лице сменилось широкой солнечной улыбкой. Он что, издевается?

— Почему вы улыбаетесь, черт возьми?

— Не могу удержаться. Вы похожи на прекрасного фламинго, — ответил он, стараясь сдержать смех.

— Вы обещали закрыть глаза, — напомнила она ему. — Или вы уже забыли?

— Ладно, — закрыл он глаза. — Так лучше?

— Немного, — вздохнула она. Может, он когда-нибудь уйдет?!

Но вместо этого, к изумлению Джорджии, Джексон с закрытыми глазами направился прямо к ней.

— Что, черт подери, вы делаете? — закричала она.

— Я собираюсь помочь вам, чтобы вы не сломали вашу прекрасную шею… и другие привлекательные части вашего тела, Джорджия, — терпеливо объяснил он. — Вы ведь предупредите меня, чтобы я не свалился в ванну?

— Конечно, нет, — фыркнула она. Затем попыталась встать на обе ноги, но не смогла сделать это, потому что лодыжку опять пронзила острая боль.

— Вы можете руководить мной, Джорджия: теплее, теплее, горячо, — пошутил он. Ее мгновенно бросило в жар, но она лучше умрет, чем признается ему.

— Вы просто невозможны, — сдалась она и проговорила, касаясь его руки: — О'кей, остановитесь здесь. Этого достаточно.

— Так-то лучше, — подбодрил он. — Теперь просто обопритесь на мое плечо, и я помогу вам сесть на стул.

— Подождите секунду.

Она не могла сообразить, как ей удастся одновременно прикрываться полотенцем и держаться за его плечи. Это было невозможно. Она завязала полотенце узлом на груди как можно туже и застыла.

— Вы готовы? — спросил он.

— Только не открывайте глаза, — предупредила она, кладя руки ему на плечи. Его широкие ладони обхватили ее талию уверенным движением, таким нежным, что у Джорджии приятно закружилась голова.

— Просто держитесь за меня, Джорджия, и все будет хорошо, — заверил он.

Она ухватилась за него, прижавшись щекой к его груди. Какое там хорошо! Ее влажные, пахнущие шампунем волосы касались лица Джексона. Потом его руки скользнули чуть ниже, к бедрам, кончики его пальцев были как раз там, где кончалось полотенце. От этого прикосновения у Джорджии перехватило дыхание и сердце бешено забилось. Она пыталась сохранить равновесие на одной ноге, но только сильнее прижималась к нему.

— Ммм, ты пахнешь восхитительно, — вдруг прошептал он, незаметно для себя перейдя на «ты».

— Это шампунь, — ответила она.

— Нет, я думаю, это ты… Джорджия, — едва слышно прошептал он. — Ты такая теплая, мягкая и… сладкая. — Она ощутила его губы на своей щеке, потом на губах. — Я просто не в силах сдерживаться, но не открою глаза, — пообещал он.

— Я тоже, — сказала она, закрывая глаза и поднимая голову, чтобы поцеловать его.

Его сильная рука крепко обхватывала ее талию, прижимала к своему горячему телу, вселяя в нее чувство безопасности. Джорджия совсем забыла про больную лодыжку. Она растворилась в поцелуе, наслаждаясь его чувственностью и глубиной.

Этот поцелуй отличался от их первого поцелуя. Он был медленный и соблазняющий. Сладкий и искушающий — сразу же захотелось быть желанной, любимой и… красивой. Джексон застонал от наслаждения, вызвав в ней прилив чувств, и, когда его язык соединился с ее языком в медленном чувственном танце, каждую клеточку ее тела пронзила сладкая боль. Здоровая нога ослабела и больше не держала ее.

— Я знаю, что обещал вести себя хорошо, но стоять рядом с дверью, за которой была ты… это сводило меня с ума, — признался он, нежно покусывая ее губы.

— Меня тоже, — простонала она.

Восхищенный ее признанием, он обнял ее крепче и снова поцеловал. Страсть охватывала их все сильнее, отчего в комнате становилось все жарче.

Внезапно Джорджия поняла, что еще чуть-чуть, и ничто не сможет помешать им заняться любовью на полу ванной комнаты.

Ничто, кроме Ноя, находящегося внизу, мелькнула спасительная мысль где-то в дальнем уголке ее затуманенного сознания. Они оставили его накрывать на стол и следить за лазаньей, размораживающейся в микроволновке.

Ной! Мозг Джорджии внезапно снова заработал. У нее редко были свидания и никогда не было проблем с…

Она что, совсем потеряла голову?

Джорджия отпрянула, пытаясь бороться с нестерпимым желанием, распаленная страстным поцелуем.

— Джексон, пожалуйста, — застонала она, отодвигаясь от него.

— Джорджия, успокойся, что ты делаешь? — Он широко открыл глаза, и попытался обнять ее снова. — Ты же упадешь! — воскликнул он.

Она высвободилась из его объятий и ухватилась за спинку стула.

— Со мной все в порядке, — сказала она. — Теперь, пожалуйста, уходи.

Он глубоко вздохнул, посмотрел на нее и отвел взгляд.

— Хорошо, если ты настаиваешь.

Затем, с театрально зажмуренными глазами, он протянул руку и поправил полотенце, которое сползло с груди ниже дозволенных правилами приличия границ.