Танец семи покрывал - Вера Ветковская

— Конечно! — завопил он. — Лев Толстой! Я положил документ в «Анну Каренину»! — С этим криком он вылетел из дома.

Через час он уже снова был у Марианны. По щекам его струились слезы счастья.

— А говорят, у новых русских нервов нет! — выразила свое недоумение Марианна.

Тайны, которые нашептывали о людях Марианне карты, она хранила в себе, как в сейфе.

К ней приходили в слезах — и уходили счастливые.

Являлись радостные, беззаботные — а уходили в слезах.

Но самым близким Марианна гадать отказывалась. И теперь она не стала бы раскладывать на Стасю карты, если бы не неясная тревога, которую она почему-то испытывала последнее время при виде Чона. Он нравился Марианне, она очень внимательно присматривалась к нему, и пока он ни в чем не разочаровал ее. Чон не был похож на искателя приключений, на охотника пристроиться возле девушки из хорошей семьи. В нем не было искательства, он не старался никому угодить, а если делал какую-то работу в доме, то делал как будто для собственного удовольствия. И все же что-то в нем смущало Марианну. Может, ее пугал не столько он, сколько чувство Стаси к нему. Это уже не детское чувство, которое она испытывала к молодому механику теплохода, это была настоящая страсть.

— Клади карты на стол, — скомандовала Марианна.

Стася положила согретую своей рукой колоду на столик, застланный накрахмаленной белой салфеткой.

И тут произошло неожиданное: одна из кошек Марианны, серая Доротея, прыгнув на столик, стряхнула с него колоду.

Стася бросилась собирать карты с ковра, а Марианна задумчиво смотрела на кошку.

Ее живность была хорошо воспитана. Кошки никогда не позволяли себе вмешиваться в Марианнины дела, напротив, стоило ей взять в руки карты, все шесть красавиц аккуратным кружком ложились вокруг ее кресла.

— Что это ты, Дороти? — спросила она кошку с такой интонацией, будто была уверена, что получит ответ.

Кошка распласталась на столе.

— Брысь, — сказала Стася.

Доротея и ухом не повела.

— В чем дело, милая? — повторила Марианна. — Ты не хочешь, чтобы я гадала Стасе?

Кошка перевернулась на спину, лениво вытянула лапы.

— Что за ерунда! — возмутилась Стася и, схватив Доротею за шкирку, спустила ее на пол.

— Я не буду на тебя гадать, — отрезала Марианна.

Стася хорошо ориентировалась в интонациях няньки и поняла, что настаивать бесполезно.

— Тогда погадай на него, — взмолилась она.

— Нет.

— Тогда погадай так, словно ты гадаешь ему, — предложила Стася.

— Хорошо, — сдалась Марианна, — это можно. Но надо бы, чтобы он подержал колоду в руках… Устрой мне это, а потом принеси мне карты…

— Неужели без этого нельзя обойтись? — засомневалась Стася.

— Никак, — ответствовала Марианна.

…На другой день Стася принесла ей колоду.

— Павел держал ее в руках? — спросила Марианна.

— Совсем немного, — призналась Стася. — Я сделала вид, что хочу сыграть с ним в карты, а потом сказала, что передумала, и забрала колоду…

— Хорошо, — кивнула Марианна и, обратясь к кошкам, добавила: — Девочки, сидите тихо.

Кинув карты, Марианна что-то прошептала над ними, потом выдернула из колоды еще несколько карт… Сквозь гул своего сердца Стася слышала стук старых ходиков, висящих на стене. Наконец, Марианна заговорила.

— Король в плену. Он ни черный, ни белый, — бормотала она, будто находясь в трансе, — ни плох, ни хорош, но та, у которой он в плену, черна. Она идет сквозь его судьбу, а светлая дама, девушка, лежит у него на сердце. Король считает себя свободным, но он опутан по рукам и ногам. Король думает, что он зол, но он по природе добр. Та, что черна, его родственница…

— Родственница! — с невыразимым облегчением вымолвила Стася, у которой во время этого бормотанья сердце ушло в пятки. — Может, сестра?

— Может, сестра, — более трезвым голосом произнесла Марианна. — Не могу понять… Родственница.

— Светлая дама — это я?

— Верно, ты. Ты у него на сердце.

— Значит ли это, что он любит меня? — дрожащим голосом вопросила Стася.

— Он любит тебя, — подтвердила Марианна. — Он и умрет за тебя.

Стася вся вспыхнула, распахнув глаза.

— Чон — умрет за меня? Он так сильно меня любит?

Марианна сурово покачала головой:

— Нет, я не так выразилась, детка. Он умрет из-за тебя…